2
0Он тебя бортанул. Чего-чего, а такого я от него не ожидала.
— Может я его неправильно поняла? Реально ведь пьяная была…
— А что тут не понятно, хотел бы, сделал. Фу, блин! Что мы обсуждаем? Радоваться надо, что ничего не было. А то бы пополнила список его побед, — закидывает сумку на плечо. — Пошли, через пять минут звонок.
Две пары сижу как на иголках, не могу сосредоточиться на лекциях. Внутри гложет нехорошее чувство, что у Морозова что-то серьёзное случилось.
Зачем больница? На здоровье он вроде не жаловался.
У меня после вчерашнего дня ещё до сих пор неприятный осадок на душе. Повела себя, как шлюшка какая-то, накинувшись на него. Сейчас я рада, что он отказался. Не опозорилась перед ним, я его даже не смогла возбудить. Никакая с меня соблазнительница. Ещё и в любви ему призналась.
Что он теперь обо мне думает?
Идиотка — что ещё…
* * *— Охренеть! — толкает меня в бок локтём Красникова. Я разворачиваюсь к ней. — Видела? — кивает в сторону двери в аудиторию.
Рядом с преподавателем по финансам стоит Морозов. На щеке заметная ссадина, а рука, держащая сумку, замотана бинтом. Когда он идёт на место, замечаю, что и вторая рука тоже забинтована. И он хромает на левую ногу.
По нему грузовик проехал? Или сам куда-то влетел?
Ненормальный…
Не свожу с него глаз, пока он проходит мимо, мельком бросив взгляд в мою сторону. Душа сжимается от жалости. Представляю, как ему больно.
Все оставшиеся пары тайком, а иногда и не скрываясь, разглядываю его, а он делает вид, что не замечает этого."
"— Рит, знаешь адрес Морозова? — решаюсь всё же узнать, что случилось, поехав к нему домой.
— Ты же была у него…
— Мы ночью к нему приехали, я не найду дороги. Помню только, что рядом с набережной.
— Сейчас посмотрю, где-то был файл с адресами всех наших. Хочешь узнать, кто его так?
— Хочу.
* * *Через полтора часа я стою у его двери и раздумываю нажимать на звонок или нет. Страшно немного…
Зря, что ли соседей тревожила, чтобы мне дверь открыли? Не хотела на прямую его в домофон набирать.
Была, не была. Нажимаю на кнопку.
Тихо. Даже собаку не слышно. Но потом слышатся шаги и звук открывающегося замка. Дверь распахивается. Но это не Морозов.
На меня глядит женщина лет пятидесяти, по холодным серо-голубым глазам и заметной схожести я понимаю, что это мать Глеба.
— Здравствуйте! — заикаясь.
— Добрый день! — окидывает меня взглядом с головы до пят. — Вы что-то хотели? Если косметику продаётся, но сразу — нет!
— А Глеб дома? — сразу, чтоб не прогнала.
— Глеба нет, он в ветклинике. У вас что-то важное?
— Мы учимся вместе, он сегодня пришёл пораненный, я хотела узнать, как он себя чувствует, — выпаливаю на одном дыхании.
— Заходите.
