Чужое зверье

И Савельев понял, что не хочет, чтобы «Поляк» повторил поступок Грошева – расстался с жизнью от безысходности.

Смершевец пристально взглянул в лицо предателя:

– Я буду молчать в обмен на услугу.

– Я на все готов, скажи, рука не дрогнет, – диверсант был настроен решительно.

Савельев подошел поближе, тон у него был суровым:

– Это твой единственный шанс на спасение! Не согласишься – и следующий погибнешь от ножа бандита, обманешь меня – и попадешь в советский лагерь как перебежчик, а потом будет расстрел или десятки лет в сибирском лагере. Сделаешь все, как я скажу, и тебе простят плен у немцев, работу на абвер. Ты сможешь снова вернуться на передовую, в ряды Красной армии, чтобы доказать честной службой свою преданность родине.

– Для меня родина – это моя семья. Ради нее я готов на все, что ты прикажешь, – взгляд у «Поляка» был проницательным и спокойным. Он увидел надежду – возможность выйти из смертельной ловушки.

Савельев заговорил еще быстрее:

– Запоминай, запоминай каждое слово. Сейчас, как можно быстрее, отправляйся на советские позиции, сдавайся как перебежчик. Ничего не рассказывай, кроме того, что был у немцев в плену, требуй встречи с майором разведки Давыдовым. Никому ничего не говори, кроме него! Ни слова про болото или вербовку в абвере, ни про диверсионную группу, ни про бандитов на Синюшном болоте. Скажешь ему пароль – «Шесть мешков угля готовы». И только если скажет ответ «Дядька приготовил телегу», выкладывай все как есть. Запомнил?

– Если не скажет пароль? – насторожился посланец Савельева.

Алексей был уверен, что план сработает.

– Скажет, – уверенно кивнул он. – Пока не будет ответа на пароль, никому не говори ни слова.

«Поляк» проворно поднялся:

– Ну все, я пошел!

Но его сбил с ног сильный удар. Из носа хлынула кровь, мужчина закричал в ужасе:

– Ты чего? За что?

А Савельев уже вытирал окровавленный кулак о рубаху, чтобы остались следы недавней борьбы:

– Так надо. Скажу, что за сапоги прирезал тебя и в болото скинул.

Понятливый «Поляк» кинулся стягивать свою добротную обувь, чтобы сменить ее на растоптанные валенки Алексея. Потом вытер кровавые потеки и вдруг заключил:

– Ладно, считай, за дело по роже дал. Знаю, подлец я и трус. Но ведь самое важное – одуматься и все исправить.

Переодевшись, мужчины без слов разошлись в разные стороны. Алексей торопился обратно, понимая, что бандиты могли заметить его пропажу. И был прав. На берегу с засохшими камышами его ждал «Голубчик», и он нехорошо улыбался:

– Ну что, молодой, драпака с дружком дать захотели? Где подельник твой?"

"– В болоте, – буркнул Савельев. Он старался ничем не выдать свой испуг.