Чужое зверье

Хоть темы и были праздными, обычными, Савельев внимательно слушал беседу двух бандитов.

Хриплый голос человека постарше раздраженно ворчал:

– Сидим на болотах этих уже вторую неделю. А чего сидим? Ни жратвы, ни бабы под боком от этого сидения не появится. В тюрьме и то послаще живется, чем в этих шалашах. Холодно, а мне бы на печь, косточки погреть.

– Это точно, «Зубастый». Я бы тоже сейчас и в баню сходил, и на печке погрелся. Ведь предлагали «Голубчику», давай заберемся в какую-нибудь избу, сейчас заброшенных валом – нет же, боится.

– Конечно, боится, – хмыкнул «Ржавый». – Ему за побег расстрел дадут. Ну, может, какая амнистия и была бы. Так ведь еще и фрицам решил служить. За такое его без суда и следствия к стенке поставят. Вот и боится нос показать из леса. Даже с мельницы сбежали, там хоть не так сыро было. И до деревни близко, харчей добыть.

Молодой взбудораженно зашептал:

– А ты знаешь, чего он фашистам принялся служить?!

– Дак знамо дело, вон они мешок колбасы притащили. Может, и Мишке какую цацку дали. Камешек драгоценный или золотишко, он до них охочий."

"– А вот и нет! – заликовал молодой, а потом понизил голос до едва слышного шепота. – Фашисты обещали «Голубчику», что если удачно совершит диверсию, то они его в немецкую армию зачислят. А после войны переправят жить в Германию. Никаких расстрелов, наоборот, будет жить в почете и уважении. Это он Акимке проговорился, когда тот ему третьего дня чуть рожу не разбил. Акимка хотел уйти от нас, тоже надоела ему жизнь болотная, в город решил на заработки податься. Москву, Ленинград сейчас освободили, война далеко, а вся милиция на фронте служит. Вот где для нашего брата блатного раздолье. Я бы тоже вернулся назад, чего тут околачиваться. Ну вот «Голубчик» Акимку и уговорил, чтобы тот кулаки не распускал и не убегал. Что к немцам в Германию жить поедут, тогда можно не бояться, что к стенке поставят или в лагерь в Сибирь сошлют.

Зубастый надолго задумался, а потом возмутился:

– А мы-то куда? Чего сидеть тут, в Германию чтобы отправили? Так мне туда не надо. Лучше за решетку, чем с фрицами якшаться. Я вор и вором помру, мне эти шашни ни к чему. – Но тут же спохватился: – Ты, «Малой», про наш разговор молчи пока. Я покумекаю, как нам дальше жить-бытовать. А потом вместе дернем отсюда, раз «Голубчик» к фрицам переметнулся. Пока делай, что он велит. Голова-то у него варит хорошо, быстро сообразит, что мы с тобой замыслили что-то.

– Это точно, – зевнул молодой бандит. – Ловко он выдумывает. То рожи мелом измазать, чтобы пугать всех. Они как рты разинут, так не то что ограбить, можно чаю испить успеть. Помнишь, как крестился красноармеец тот, который увидел нас? – он залился смехом. – Думал, что привидения к нему явились.

– Эх, – посетовал его пожилой собеседник.