Чужое зверье

Эти люди, завербованные на службу вермахту советские офицеры, были для эсэсовца всего лишь винтиками в механизме абвера, и они должны были выполнить свою работу как можно быстрее. Он махнул на дверь, желая поскорее избавиться от посетителей.

Гауптман Берн кивком приказал – все на выход. Четверо мужчин в гражданской одежде в сопровождении капитана авбера двинулись к окраине села.

Тот самый мужчина, которого представили, как «Поляка», повернулся к младшему лейтенанту и на ходу тихо спросил:

– Как зовут?

Савельев растерянно протянул:

– Данила Курков.

– Будешь «Курок», – заявил командир.

Алексей незаметно разглядывал своих спутников. Командир отряда и еще двое молодых мужчин, лет на пять старше Савельева. Они выглядели изможденными от того, что были худыми, а лица у них были серыми, они казались одинаковыми, хотя у одного вперед выпирали крупные зубы и большой искривленный в сторону нос, а у второго черты лица были правильными, мягкими, словно у женщины.

На краю поселения стоял грузовик с наглухо задраенными брезентом бортами, гауптман коротко приказал:

– Все внутрь. – И, как только диверсанты поднялись наверх, стукнул дверью кабины. Мерседес двинулся вперед, мягко подпрыгивая на кочках. «Поляк» кивнул в полумраке на остальных членов отряда:

– Это «Тетка», – он указал на молодого человека с мягкими чертами лица. – А это «Сивый»… У этого позывной «Курок».

Алексею показалось, что в темноте агент по прозвищу «Тетка» поморщился, но не посмел перечить командиру. Младший лейтенант, стараясь не выдавать себя, осмотрел кузов. Почти половину пространства занимали огромные рюкзаки из брезента, в половину человеческого роста. Он незаметно прижал ногу к рюкзаку – внутри было что-то упакованное в ящики или жестяные коробки.

«Поляк» ткнул его в бок:

– Откуда взялся такой, «Курок»?

– Местный, – пробормотал Алексей. Он вдруг понял, что чувствует себя очень напряженно, потому что не знает, как вести себя с этими людьми. Они говорили на его родном языке, они были своими, советскими, и в то же время чужими, предателями. И они не стеснялись и не стыдились этого, вели себя обычно, разговаривали с ним на равных. И от этого Савельеву казалось, что это все происходит не с ним, а еще теперь постоянно изнутри колол страх – вдруг проговорится, скажет что-то, что выдаст его как контрразведчика. Права была Ольга Куркина – лгать невыносимо тяжело.

«Поляк» тем временем распоряжался в их маленьком отряде. Он отвинтил крышку с небольшой фляжки и толкнул сидящего рядом «Сивого»:

– Ну давай, прими на грудь. Фронтовые сто граммов, – и расхохотался собственной шутке.

Тот сделал несколько глотков, жадно и порывисто, будто хотел залить свой стыд.