Чернокнижник

А это значит, ее иллюзия скоро растает…

Еще немного… Концы линии извиваются червяками, но я заставляю их соединиться. Выравниваю.

Шинкар прищурился, рассматривая заходящее солнце.

— Время сумрака, — сказал он, поднимая ладонь. И поднятые звери бросились на нас — беззвучно и слаженно, как один. Блеснула тьма в глазах ближайшего зверя, и в этот миг сомкнулась линия в моей голове. Я построил ментальный портал. Что ж, я мог бы даже собой гордиться. Если бы у меня осталось на это хоть немного времени.

— Передавай привет Армону, — прохрипел я и толкнул Одри открытой ладонью в грудь, замыкая линию. Понимание вспыхнуло в серых глазах, и она закричала, пытаясь вцепиться в меня, удержаться, вернуться!

— Нет! Лекс! Нет!!!

— Не скучай, детка, — пробормотал я, с улыбкой глядя, как гаснет ее образ, растворяется в наступающих сумерках. На нас двоих моих сил не хватило бы. Что ж, в конце своей никчемной жизни я даже сделал что-то хорошее. Ну, хотя бы попытался.

Собственно, удара в спину я уже почти не почувствовал.

ГЛАВА 24

Армон

Форму он менять не стал принципиально. И сейчас смотрел исподлобья, как его окружают местные — пятнистые звери. Они подходили настороженно, принюхиваясь, тревожно шаря взглядами по фигуре рихиора. Фыркали, скалились, выпускали когти, но все это без агрессии, а скорее от возбуждения и только что пережитой битвы. Все те, кто демонстративно отворачивался еще час назад, под навесом, сейчас смотрели по-другому и не торопились показывать клыки. Оценили степень превосходство истинного рихиора. И хотя Армон понимал, что, накинувшись стаей, пятнистые его, возможно, одолеют, но никто не сомневался, что прежде чем это случится, с собой на тот свет он утащит многих.

Впрочем, нападать на него никто не собирался.

И подошел первым тот, кто более других походил на человека. Насколько Армон смог понять, у этого парня лишь ноги были звериными, из-под короткой набедренной повязки торчали покрытые шерстью массивные конечности. И даже клыки отсутствовали. Что он и продемонстрировала, широко улыбнувшись оборотню."

"— Не думал, что повидаю истинного рихиора в его боевой форме. Да еще и увижу, как он бьется на нашей стороне. Вечные боги, ради такого зрелища стоило пережить атаку крылатых! — он протянул Армону руку, оттерев ладонь о ткань. — Я — Шинкин-Лойд. Можно просто Шинк.

Армон покосился на его руку, но свою подал. Человеческая ладонь исчезла в лапе оборотня, но ток крови друг друга они уловили, и древнее рукопожатие состоялось.

— Что у вас тут происходит, может, объясните? — он поморщился, меняя форму, возвращая себе человеческий облик. Привычно — через боль, но приложив усилия, чтобы окружающие этого не увидели.