2
0
— Первый снег сегодня, — говорит Артем. Он не ушел, так и сидит рядом. — Обычно намного раньше выпадает, но в этом году все по-другому.
— Прости меня, пожалуйста. — На меня вновь накатывают вина и стыд. — Я… не нужно было вчера приходить к тебе.
— Не нужно было, — легко соглашается Артем. Он даже не представляет, как мне больно от его слов. — Но я рад, что ты пришла.
— Правда? — недоверчиво улыбаюсь. — Рад?
— Неожиданный подарок на день рождения. Восемнадцатилетняя пьяная девственница, которая не знает, что делать со своими гормонами.
Вспыхиваю как искра. Это так унизительно — слышать такое! Безжалостный и жестокий!
Отворачиваюсь, чтобы не видеть его глаз.
— Никогда больше до тебя и пальцем не дотронусь!
— Какая ты чувствительная. Восемнадцать — вообще мерзкий возраст, но это пройдет.
— Тебе двадцать три, но не сказать, чтобы ты радовался, — огрызаюсь я, а Баев потешается:
— Мне было так противно, что я не прочь повторить, когда в себя придешь.
— Да ни за что в жизни! Забудем, а? — жалобно прошу я. — Пожалуйста! Не напоминай!
— Как скажешь. — Артем лениво потягивается и насмешливо смотрит на меня. — Да забудь уже.
— И все? — робко уточняю я. — Больше ни с кем?
— А здесь есть еще кому ты можешь доверять? — спрашивает Артем без тени улыбки на лице. И мне становится совестно. Потому что с тех пор, как я уехала от родителей, никто и никогда не заботился обо мне так, как Баев.
— Больше некому, — киваю. — Но пить я больше не буду.
И тебе не дам!
— Как скажешь. Ну что, оклемалась?
Кажется, он не злится на меня. И вроде не презирает. И не гонит. Такое облегчение внутри, но так страшно ошибиться!
— Да, но… можно я еще здесь посижу? Снег падает, и тут так красиво… Но вообще, коньяк у тебя нехороший! Может, все-таки паль?
— Такого коньяка всего две тысячи бутылок в мире.
— Что? — Стараюсь разглядеть улыбку в глазах Артема. — Да ладно тебе… Рофлишь… не бывает такого.
Он не спорит, говорит мне взять со стола еще один термос и выпить настой. Меня это реально напрягает. Неужели не соврал?
— Где мой телефон? Я помню, свой рюкзак оставила на первом этаже… вроде.
— Там он и лежит. Зачем тебе мобильный?
— Пруфы нужны. Точно миллион? Артем?! — Голос у меня дрожит. — Я выпила бутылку коньяка, который стоит миллион?! Разве это возможно?
— Ладно, если бы выпила. — Баев сейчас напоминает судью, который читает приговор. — Ты ее в унитаз спустила!
Только б папа никогда не узнал!
— Знала б, сколько он стоит, ни в жизнь бы не притронулась!
— Притронулась бы. — От взгляда, проникающего в самые потаенные уголки моей души, становится совсем не по себе.
