Чаща

Густая зеленая изгородь окружала территорию.

Айру Силверстайна я заметил сразу.

Он изменился и при этом остался прежним. Вы наверняка встречали таких людей. Они становятся старше, седеют, толстеют, сутулятся, но совершенно не меняются. К ним относился и Айра.

— Айра!

Просто по именам в лагере взрослых не называли. Добавляли «дядя» или «тетя», но у меня язык не поворачивался обратиться к нему: «Дядя Айра».

Он был в пончо — такое я в последний раз видел в документальном фильме о Вудстоке, — в сандалиях. Айра медленно поднялся, протянул ко мне руки. Так было и в лагере.

Айра отпустил меня и повернулся к Ребекке:

— Оставьте нас одних."

"Медсестра ушла, а он повел меня к зеленой парковой скамье. Мы сели.

— Ты не изменился, Коуп.

Он помнил мое прозвище.

— Вы тоже.

— Ты думал, тяжелые годы в большей степени отразятся на наших лицах, да?

— Пожалуй.

— Чем ты теперь занимаешься?

— Я прокурор округа.

— Правда?

— Да.

Он нахмурился:

— Вписался в общество.

Все тот же Айра.

— Я не сажаю в тюрьму борцов за мир, — заверил я его. — Только убийц и насильников.

Он прищурился:

— Поэтому ты здесь?

— Что?

— Пытаешься найти здесь убийц и насильников?

Я не знал, как это понимать, поэтому решил гнуть свое:

— В каком-то смысле. Я пытаюсь выяснить, что произошло той ночью в лесу.

Глаза Айры закрылись.

— Люси сказала, что вы хотели меня видеть.

— Да.

— Почему?

— Я хотел знать, почему ты вернулся.

— Я никуда не возвращался.

— Ты разбил сердце Люси.

— Я ей писал. Пытался дозвониться. Она не отвечала.

— Все равно. Она страдала.

— Я этого не хотел.

— Так почему ты вернулся?

— Я хочу выяснить, что случилось с моей сестрой.

— Ее убили. Как и остальных.

— Нет, не убили.

Он промолчал. Я решил немного надавить:

— Вы кое-что знаете, Айра. Джил Перес приходил сюда, не так ли?

Айра облизал губы.

— Сухо.

— Что?

— Во рту пересохло. У меня был один друг из Кэрна. Это в Австралии. Клевый чувак. Так он обычно говорил: «Человек не верблюд, дружище». Это означало, что ему хотелось выпить. — Айра улыбнулся.

— Не думаю, что здесь найдется выпивка, Айра.

— Знаю. Я никогда особенно не налегал на спиртное. Предпочитал, как теперь говорят, «восстанавливающие наркотики». Но я про воду. В холодильнике есть «Польская родниковая». Ты знаешь, что «Польскую родниковую» привозят сюда из Мэна?

Он рассмеялся, встал, пошел по тропинке направо. Я последовал за ним. Тропинка привела к большой сумке-холодильнику на колесиках с логотипом «Нью-Йорк рейнджерс» на крышке-дверце. Он поднял крышку, достал бутылку, протянул мне. Взял вторую, открутил пробку, поднял ко рту.