0
0А если ты чего-то хочешь – научиться несложно.
Американец снова обличающе ткнул в меня пальцем.
– Ты врешь.
– Почему?
– Ты из ФСБ.
– Я вру? Хорошо, слушай правду. Два «барретта» у ополченцев было. Видел собственными глазами.
– Ага!
– Один у отряда Моторолы, еще один – в распоряжении командования.
– Значит, могли?
– Что могли?
– Могли въехать в Штаты.
– Друг мой, – сказал я, – подумай сам. Для того чтобы быть мастером в обращении с той или иной винтовкой, надо постоянно стрелять из нее. А для такой винтовки, как «барретт», патроны в магазине не купишь.
– Постой.
– Нет. Потому патронов к «барретту» не достать. И подумай, кому было проще освоить «барретт» – снайперу ДНР, бойцу Украинских вооруженных сил или добровольцу? В ДНР патронов к этим трофеям тоже не было. Эти два трофейных «барретта» только и были что для фотосессий и показа гостям. Круто.
– Да…
– Кстати. Мы с тобой пьем, а я и имени твоего не знаю.
Американец протянул руку.
– Гэбриэль. Можно Габ.
– Валерий.
– Валерий… странное имя.
– Чем же?
– Похоже на французское Валери.
– И что с того?
– Оно женское.
– Да? А как же Валери Жискар Д’Эстен?
– Кто это?
– Президент Франции в семидесятых.
Американец подумал и изрек:
– Ты точно из ФСБ, ни один русский, которые не из ФСБ, не вспомнил бы имя французского президента пьяным.
– Нет. У нас просто средняя школа лучше. Есть имена и похуже.
– Например?
– Сергей[42]. Знаешь испанский?
До американца доходило несколько секунд. Потом он расхохотался.
– Оно действительно так произносится?
– Да…
– Давай, выпьем.
– Давай. Чтобы нас никогда так не называли.
Я многозначительно поднял палец:
– Тост.
– О, да. Тост.
Американец начал разливать, а я поднялся и пошел осмотреться. Тихо… темно… нехорошо. Тиха украинская ночь, и сало ты хоть прячь, хоть не прячь. Могут быть гости…
Вернулся. Американец протянул стаканчик:
– За нас.
– Ага.
Улучив момент, я ловко вылил это себе за воротник. Бр-р-р…
– Что намерен делать? Искать украинских снайперов?
– Да… твое правительство даст доступ к архивам в Киеве?
– Даст-то даст, но…
…
– Ты и в самом деле думаешь, что там что-то документировалось?
– А как же? – протянул американец.
– Послушай, – сказал я, – и попробуй понять, что здесь происходило. Общество было расколото. Одна часть общества ненавидела другую, так сильно, что готово было убивать. Подняли голову неонацисты, и никто, заметь, никто не осудил их. Ни Франция, ни Германия, ни Великобритания, ни вы. Полиция развалилась, армия была недееспособна. Часть армейских складов на западе страны разграбили, и оружие пошло по рукам. Новое правительство было нелегимным и не знало, на кого оно может опереться.
