0
0
Знакомое ощущение тяжелого, как бетонная стена, взгляда, появляется не сразу. Наверно, слишком уж я погружена в нашу с Ванькой атмосферу, что не воспринимаю окружающий мир.
Но он есть, этот мир.
И сам о себе напоминает.
Поворачиваю голову от заснувшего Ваньки и вижу темную фигуру Хазарова, молча стоящего у двери в палату.
Щурюсь через припухшие щелки век на него, поднимаюсь навстречу и незаметно выдыхаю.
В этот раз я не позволю себя прогнать.
Глава 62
Больше всего боюсь, что Хазаров сейчас начнет в своей привычной манере приказывать, что делать и куда бежать, или просто зайдет в палату, разбудит Ваньку, не обращая внимания на мое присутствие. Хотя, это логично, он навсегда вычеркнул меня из зоны своего внимания еще месяц назад, ночью.
И потому, пока иду к дверям, под его тяжеленным взглядом, собираюсь, чтоб быть готовой к самому неблагоприятному повороту. К тому, что меня просто не станут слушать.
Но Хазаров удивляет.
Кинув взгляд за мою спину и, судя по всему, осознав, что Ванька спит, он молча подается назад, позволяя мне выйти в коридор и закрыть дверь в палату.
Там мы пару мгновений стоим и смотрим друг на друга.
Я отмечаю, что он как-то тоже осунулся. И черты лица, и без того крайне жесткие, сделались совсем уж рубленными, грубыми, словно маска сдерживаемой ярости под невозмутимостью.
Взгляд же остался прежним. Тяжелый, как камень на могиле, давит на грудь с дикой силой, заставляя инстинктивно пытаться закрыться.
Хочется сложить руки на груди в жесте защиты, но сдерживаюсь. В конце концов, я на своем месте, работаю. А вот какого черта он тут делает? В реанимацию не пускают родственников. Это потом, когда переводят в палату интенсивной терапии, уже можно навещать. Но Хазарову, естественно, плевать на все правила, кроме его личных. И задавать глупые вопрсоы о том, каким образом он тут оказался, нет смысла.
Потому опускаю взгляд, первой иду на пост медсестер, и Хазаров, чуть помедлив, шагает за мной.
Его тяжелая поступь бьет по нервам, заставляя вздрагивать, но я сдерживаюсь. Очень надеюсь, что внешне спокойна. Просто очень.
У поста я поворачиваюсь и опять смотрю ему в глаза. Успеваю заметить, как Хазаров кидает мимолетный взгляд на мою шею, там, где за ухом прячется тату, прикусываю губу изнутри. Ему нравилось целовать там. И кусать. И, наверно, то первое мое ощущение прикосновения, когда заснула в его доме, в кресле, не было сном или фантомом. Наверно, он тогда меня тоже там трогал…
Осознание того, что началось это у него куда раньше, чем я думала, давит испугом и нервяком. Я нарочно же не думала о нем. Не вспоминала детали, просто вычеркнув все случившееся из памяти. Так специально выключают воспоминания люди, пережившие жуткий стресс, насилие, гибель родных…"
"И вот теперь все опять в голове крутится.
