4
0Вика даже на секунду испугалась, что я ударю ее за дерзость. И от этого его испуганного, как у затравленного зверька взгляда, мне стало гадко. Настолько, как еще никогда прежде.
Пришлось думать очень быстро, куда быстрее, чем на самых сложных переговорах. Я мог бы довести ее до оргазма, запросто. Остатки возбуждения еще блуждают по ее телу, истерика, нестабильное состояние — все это может сработать. Но что дальше? Вика — упрямая девочка и, если она решит закрыться от меня, закрыться от чего-то прекрасного, чего-то замечательного, что зарождается между нами… Никто и ничто не выцарапает ее из панциря."
"— Сейчас я развяжу тебя, помогу одеться, и мы выпьем кофе, — осторожно произнес я.
Она промолчала. Но мне не требовался ответ. Сбежать она не сможет, просто потому что некуда. Ночь, машины у нее нет, а пешком идти… Это даже не смешно, а Вика не дура.
Помогать ей с одеждой было сложно. Она дичилась, вздрагивала и слишком часто моргала. Сдерживала слезы? Вероятнее всего.
— Позволь отнести тебя, — тихо сказал я.
— Это относится к отработке? — глухо спросила она.
— Нет.
— Тогда я предпочту дойти сама, — она не смотрела на меня, и это злило.
Больше всего я хотел встряхнуть ее за плечи и… Итрахнуть, да. Я монстр? Возможно, даже вероятно. Но прикол в том, что в моей крови продолжает гулять возбуждение, похоть. Вика была так хороша, пока нас не прервали. Но я могу удержать себя в руках, это не составит для меня труда.
На подходе к кухне мы встретили Ольгу, мою экономку, как ныне модно говорить. Я ради смеха называл ее менеджером по хозяйственным вопросам.
— Ольга, прекрасно, что мы встретились, — широко улыбнулся ей — Какая удача, что в столь позднее время вы не спите. Будьте столь любезны, уведомить весь персонал, что настало время собирать вещи. Сегодня вы все дискредитировали себя передо мной. Вы все — это значит, и вы тоже. Я буду набирать новый персонал в совершенно другом агентстве.
Женщина побледнела. Она прекрасно понимала, с какой формулировкой будет расторгнут контракт.
— Могу ли я как-то вас переубедить? — тихо спросила, заглядывая в глаза.
— Вы можете усугубить ситуацию, — процедил сухо. — Этой ночью меня кто-то предал. Продал, я бы даже сказал. Кому-то показалось недостаточно материальных благ, и этот кто-то решил нажиться еще больше. Но, что самое главное, и вы не можете со мной не согласиться, что этот кто-то продает меня не в первый раз. Я не собираюсь разбираться и искать виноватых. Идите, Ольга, несите благую весть людям.
Я был многословен, зато это позволяло удержать ярость в узде.
