Босиком по стеклу

Выкручивало. Ломало.

Ещё никогда в жизни я не испытывал столько боли! Казалось ещё немного, и она разорвёт меня на части!

Превратится в ужасного монстра и выйдет на свободу, оставляя от меня лишь куски гнилого мяса…

Я не мог ни спать, ни жрать. Не мог дышать. Всё чего мне сейчас хотелось так это просто сдохнуть…

Зайдя в квартиру, я поднялся на второй этаж. Сейчас наша с ней спальня напоминала мне настоящее святилище."

"Когда мать сказала что нужно избавиться от вещей Даяны, то я буквально слетел с катушек! Избавиться от последнего, что у меня от неё осталось? Уж лучше перерезать вены и наблюдать за тем как эта мерзкая тварь вытекает из меня вместе с кровью.

Наверное, то же самое испытывают родители пропавших детей. Превращают их комнату в закрытую зону. Останавливают в ней время, и ждут когда, в неё снова вернётся жизнь…

Подойдя к небольшому будуару, а провел пальцами по лежащей на нём расчёске. Смахнул с неё пыль и потянулся к тюбику с жидкой помадой. Открутил колпачок, наблюдая за тем, как нежно-розовый блеск слегка потянулся за кисточкой.

В нос тут же ударил аромат клубники.

Прошиб мозг. Заставил тело задрожать от удовольствия. Не в силах сдержаться, я открыл рот и провёл по языку шершавой кисточкой, пробуя на вкус. Глаза крылись, позволяя, как следует насладиться этим моментам.

«Почти как она…»

Почти, но этого всё равно было мало. Всё равно не достаточно для того чтобы получить долгожданный покой.

Отложив тюбик, я подошел к дверям гардеробной. Свет зажегся автоматически, позволяя мне обвести мутным взглядом её вещи. Пульс пробивал висок барабанной дробью, а диафрагма задрожала от эйфории.

Сорвав с тремпеля белую рубашку и зарывшись в неё лицом, мне потребовалось пару секунд, чтобы совладать с подкашивающимися ногами.

Казалось, что я впервые в жизни втянул в себя дорожку кокаина. Божественный аромат Даяны всё ещё сводил меня с ума. Всё ещё не давал покоя. И я был готов убить, только бы снова слизнуть его с её горячего тела…

Оставив гардеробную, я подошел к давно расстеленной кровати, укладывая тонкий шифон на соседнюю подушку. Нужно было избавиться от одежды, но пальцы совершено меня не слушались. Они то и дело путались между пуговицами и полочкой.

Не справлялись с петлями. Рвали рубашку, заставляя её трещать по швам.

Наконец-то покончив со своей одеждой, я лег на свою часть кровати. Уставшие мысли путались в воспалённом мозге, но я всё ещё продолжал искать выход из сложившейся ситуации.

Я знал, что должен был вернуть Даяну, и даже и не собирался отступать. Но как? Отказ от брака отложил её потерю не более чем на пару дней. И если отец сказал что сделает так, что я больше никогда её не увижу, то именно так всё и будет.