Битва веков

Одной стороной своего рассудка, сохранившегося с давних-давних времен, из далекого двадцать первого века, он понимал, что это нормально, что так и живут все современные державы: общий призыв в единую армию государства, в которой офицеры командуют солдатами, доверенными им согласно званию и заслугам. И неважно, где ты родился, кем был твой работодатель и каких убеждений придерживается глава твоего района. Но здесь, сейчас, князь Сакульский никак не мог осознать, по какой такой причине выращенные им в своих землях холопы должны уходить куда-то в чужую, государеву рать? Слушать чужие приказы? Воевать без его ведома? А как же сын? Он тоже окажется не под его рукой, а непонятно где, почему и когда?

— Вот видишь, Андрей Васильевич, — с интересом склонил голову набок Иоанн.

 — Ты хотел сделать из меня устроителя земель русских, ты за дело мое всей душой, знаю, болеешь. Но и ты пред волей моей преклониться не желаешь, и ты за удел свой, за клочок свой лоскутный всей силой цепляешься. Для единства и силы державной лоскутки эти я у каждого должен отобрать. Но многие, очень многие отдавать этого не захотят. И прольется кровь. И кровь эта окажется на моей совести, на моей душе. И ни одна сила этой крови очистить не сможет. Я буду гореть в аду, гореть веки вечные без права на прощение. Зачем тебе моя душа, князь?

— Мне не нужна твоя душа, государь, — глядя мимо царя на алтарь, ответил Зверев. — Без тебя погибнет Русь. О ней думаю, не о тебе.

— Как интересно. Ты хочешь сохранить Русь, я тоже хочу сохранить Русь. Для ее сохранения я должен пролить твою кровь. Ты согласен? — Царь подступил ближе, шепнул ему в самое ухо: — Берии все назад, колдун. Дай мне отречься. Дай мне уйти.

Тогда я спасу душу, а ты сохранишь свой милый удельный лоскуток.

— Нет, — не отрывая взгляда от распятия, отрезал Андрей. — Без тебя Русь станет частью Польши, превратится в такую же помойку и в конце концов сгинет, не оставив о себе ни единого доброго слова. Поэтому правь. Русь, чтобы выжить, должна быть державой прочной, единой и неделимой. Пусть прольется кровь тех, кто против этого. Она окажется на твоей совести, но кто-то должен взять на себя грех ради общего блага.

— Но я не хочу, князь! — вскричал Иоанн. — Я не хочу умереть грешником! Не хочу стать кровавым смертоубийцей!"

"— Какая разница, — пожал плечами Зверев.

 — Не я помазал тебя на царствие, не я назначил тебя на жертву. Ты избран Господом. Видно, он решил проверить, сколь крепка вера в людях русских. Если ты, первый из людей православных, не способен принести себя на алтарь веры, что за прок Богу от такой веры?

— Неужели Богу угодно, чтобы я осквернил свою душу смертным грехом?

— Сын Божий, — указал на распятие князь, — жизнь свою по его воле отдал, муку принял за грехи людские.