Барышня ищет разгадки (СИ)

— А ты откуда знаешь? Сама, что ль, ту дыру проковыряла? — усмехнулся Варфоломей и повернулся ко мне. — Это что ль хозяйка твоя? А чего злющая такая, будто ей с утра хвост дверью прищемили?

Я не удержалась, фыркнула. Взглянула на Соколовского — он тоже с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Прав плотник-то, — улыбнулся и Болотников, — про хвост, явно ж тебе его кто-то прищемил. И это явно была не Ольга Дмитриевна, она дверями-то не пользуется, потому что раз — и в том месте, которое надобно. А тебе всего-то нужно — хвост беречь да где ни попадя не раскладывать, — и смеётся, прямо смеётся.

И тут случилось удивительное — Лукерья оглядела нас, засопела да и дала дёру, только башмаки по полу простучали.

— Чего это она? — не понял Варфоломей. — Так как, Ольга Дмитриевна, работу-то работать?

А я стою, такая, и вообще не понимаю, что мне теперь делать. Куда бежать, паковать вещи или наоборот, предлагать всем чаю.

Болотников оглядел нашу живописную группу и пошёл следом за Лукерьей, бормоча что-то вроде «ну, Лушка, ну, дурища».

— Что делать-то? — рискнула я озвучить свои сомнения.

— Если я что-то понимаю, Матвей Миронович имеет какой-то интерес в этой весьма нелюбезной даме, — сказал Соколовский.

Впрочем, он вернулся почти сразу же.

— Ольга Дмитриевна, Лукерья просит вашего прощения. Сама ещё потом скажет. И просит не держать на неё зла.

— Значит, работаем, — выдохнула я. — Все. И я, и Варфоломей Аверьяныч. Спасибо, Матвей Миронович, без вас бы не решили.

— Пустое, Ольга Дмитриевна. Если всё же решите, что Лушка для вас чрезмерна — скажите, найдём другой дом.

— Да я вроде бы привыкла, — вздыхаю. — Вот если ещё господин Курочкин подскажет, как сделать теплее — то цены этому дому не будет. Место хорошее, до всего близко, а если Лукерья думать всякую ерунду перестанет — так и вовсе.

— Ольга Дмитриевна, но если вдруг что не так — говорите, — строго сказал Соколовский. — Решим.

— О да, — кивнула я.

Странно у них здесь всё. Но раз моё выселение откладывается, то выдыхаем и просим чаю. Или даже кофе.

Впрочем, Болотников откланялся, и Соколовский тоже заторопился.

— Если, Ольга Дмитриевна, мне завтра нужно отправиться вы знаете куда, то сегодня надлежит завершить некоторые дела.

— А я справлюсь?

— Справитесь, — строго сказал он, — даже и не думайте лишнего. Будем на связи.

И тоже исчез.

— Чаю, Варфоломей Аверьянович? Прости уж нас за этот спектакль, — вздохнула я.

— А что? Думаю, и в театре такого не дают, — усмехнулся он.

Мимо гостиной протопали, Лукерья что-то велела Надежде, и потом разве что входная дверь хлопнула громко, на весь дом.