2
0— Сдаётся мне, Ольга Дмитриевна не обременяет её нисколько, она дома только спит и иногда обедает, не так всё это и сложно. А я уеду — на неё повалятся мои обычные дела, и вовсе времени не останется.
— Мне самому это внезапно сделалось интересно, — поднялся Болотников. — Настолько интересно, что я даже готов расспросить саму Лукерью. Она не сама мне это сказала, а Федота своего отправила, с ним передала. Потому, что не хотела врать мне в глаза, не иначе.
— Я тоже послушаю, — Соколовский поднялся разом с Болотниковым, и мне показалось, что от него летят серебристые искры.
— Не пугай её, смертушка, пуганая она, — вздохнул Болотников.
— Зачем пугать? Просто избавить Ольгу Дмитриевну от её общества, да и пускай себе дальше живёт. Идёмте, Ольга Дмитриевна. Поспрашиваем, что ей не так, да и пусть её.
— Ты так спросишь, что не ответить не выйдет, — покачал головой Болотников.
— Меня, как ты понимаешь, не испугаешь. В чём только копаться не приходится.
Что, он готов сразиться за моё благополучие с Лукерьей? А Болотникову не понравилось, что его взялись обманывать? Ну-ну, давайте поглядим, в чём там дело.
Болотников открыл портал, шагнул сам, а следом за ним я, и потом уже Соколовский.
— Лушка, коза драная, дома ли? — громко и грозно спросил большой человек.
16. Случай в Тельме
16. Случай в Тельме
Мы выгрузились в моей гостиной, миг спустя в комнату заглянула Надежда… громко ойкнула и бросилась бежать.
— Тёть Луш, тут по вашу душу пришли! — донеслось до нас.
Лукерья появилась мгновенно — вся какая-то взъерошенная, как ворона, глаза совсем запали, в чём, что называется, душа держится. Увидела Болотникова, рот разинула, правда, тут же закрыла и поклонилась. Молча и в пояс. Разогнула спину и смотрит — прямо, открыто, без тени сомнения.
— Говори, как есть, Лукерья, чего на Ольгу Дмитриевну волочёшь? — спросил Болотников.
Спросил спокойно, но она снова съёжилась под его взглядом.
— Не волоку. Но ваше высокородие ей получше нашего дом найдёт.
— Это несомненно, но зачем обманываешь? Что она успела тебе сделать? Отвечай давай, нечего запираться! Как врать, так со всем уважением, а как за свои слова ответ держать, так молчишь?
— Отчего же, и скажу, — Лукерья снова выпрямилась. — Мало того, что с мертвяками знается, так ещё и ночами шастает, и разговоры разговаривает с кем-то за дверью, не пойми, с кем, вроде и нет никого, а вроде и есть.
