— Сидят, значит, чаи гоняют, — высказался он вместо приветствия.
— Наверное, наш Семён Игнатьевич замёрз, пока к нам добирался. Господа, как вы думаете, если предложить ему чаю — он станет добрее? — усмехнулся Соколовский.
— Не нужно мне никакого чаю, я при исполнении, — буркнул тот.
— Воля ваша, — пожал плечами Соколовский. — Хотите дальше стучать зубами — стучите. Тогда рассказывайте, что вам удалось узнать — или добыть.
— Привезли погибших Вешкиных, шевельнул вчера через губернатора, по железной дороге в ночь привезли. Сюда, к вам, я сейчас сам присмотрел, чтобы не потерялись по дороге.
— Это замечательно, значит, сейчас и устроим наш консилиум. У нас есть один судебный медик, два некроманта и один начальник сыскной полиции. Вот и поглядим, что и как."
"И что же, поглядели. Мужчина и женщина, супруги, довольно молодые, лет так около тридцати, детей, по словам соседей, ещё пока не имеющие — поженились осенью. Оба прибыли в Маритуй, потому что нужны были рабочие руки на железной дороге и обслуживать нужды тех, кто там работает, собирались весной строить дом, а пока жили в доме вдовы Мишиной, уехавшей зимовать к сыну в Сибирск.
А сейчас мы втроём — Соколовский, Брагин и я — смотрели и видели ту же картину, что и у нищего Игнатки. В теле ни кровинки, ну там потом ещё Брагин подтвердит или опровергнет, увидим. А пока — Соколовский глянул на меня с прищуром.
— Ваши предположения, Ольга Дмитриевна — была ли смерть естественной?
— Ни в коем случае, Михаил Севостьянович, — покачала я головой.
Брагин молчаливо согласился, Соколовский кивнул с улыбкой, Пантелеев засопел.
А дальше уже Соколовский начал посмертный допрос — то есть попытался. У него точно так же не вышло ничего, как накануне с Игнаткой — оба молчали.
Потом пришлось подождать, пока Иван Дмитриевич сможет вынести свой вердикт, и он тоже оказался ожидаемым — в обоих телах нет ни капли крови, и повреждений тоже нет.









