Барышня ищет разгадки (СИ)

Что поделаешь, это ночью на погосте я уже не боюсь, потому что работа такая. А в странном подземелье — боюсь.

Но когда человек показался и я смогла рассмотреть, кто это, то очень удивилась, а не испугалась ещё больше. Потому что передо мной стояла Ариадна Яковлевна Вострова, и она-то как раз была перепугана совершенно.

— Что вы здесь делаете? — спросили мы обе хором.

Ариадна Яковлевна была совершенно не в форме — зарёванная, в руках рваный платочек, причёска растрёпана.

— Это она, гадина такая, Наташка Родионова! — сообщила Вострова. — Понятно, что по мужу Ветлюжная, но всё ж одно Родионова! Решила отомстить и отомстила.

— Кому отомстить? Вам? — я ничего не поняла.

— Мне, — мрачно сказала Вострова.

— А вам-то за что? Я отказалась выполнить её просьбу, а вы? Или вы тоже некромант? — усмехнулась я.

— Да уж лучше была б некромантом, тогда бы удавила скотину, и никто бы концов не нашёл!

Ещё одна.

— Нашли бы, и ещё побыстрей, чем если бы вы её просто руками убили, — усмехнулась я. — Поверьте магу. И что между вами вышло?

— Она так за Гришку отомстила, за полюбовничка своего! — выдала Вострова.

Но мне это никак не помогло.

— Кто таков тот Гришка? Простите, я в Сибирске недавно и не всех ещё знаю.

— Гришку Сушкова, подлого мужика, — хлюпнула та носом.

Я где-то в последние дни слышала это имя, но сообразить так и не смогла.

— А что сталось с тем Гришкой?

— Гришка, гад такой, нанялся к Пете, божился, что будет служить на совесть, три кандидата было, Петя его выбрал, гада кудрявого. И я сразу говорила — дело нечисто, Петя мне не верил. Пока не проследили за ним хорошенько, да не увидели своими глазами, как он в номере Гранд-Отеля с коровой Наташкой любился, тут и стало ясно, что он родионовский подсыл.

Вот, теперь что-то начало проясняться.

— А потом Михаил Севостьянович сказал, что смерть насильственная, так?

— Именно. Я просила его не говорить, умоляла. Предлагала вместе уехать. Взять деньги Пети и уехать, я знала, где лежат, не все, но много, нам бы хватило.

— Михаил Севостьянович приличный человек, — пожала плечами я.

И вспомнила. Мой первый бал в Сибирске, оранжерея в доме городского головы, и Мишины слова — «госпожа Вострова имела до меня дело, но некоторые вещи невозможны, даже если за большие деньги, даже если по большой любви, и то невозможны».

— Приличный-то приличный, но в другом мне не отказывал, — вздёрнула она нос.

Это что она мне сейчас сказала? Что имела виды на Мишу?

— Не отказывал? — переспросила я.