2
0
— А ещё там за пригорком другой погост был, оказывается, — подключился Куницын. — Местный и давний. Оттуда к нашему противнику подошла подмога, которой они и сами не ожидали.
— Другой погост? — изумился Миша. — Ни слова никто не говорил.
— Видимо, сами не знали, некому было сказать. Там даже и никаких внешних знаков не осталось.
— Какие-то древние люди, что ли? — я не была уверена, что помню правильно, но в моём домашнем мире по берегам Ангары вполне так находили стоянки древнего человека.
— Очень может быть, — буркнул Севостьян Михайлович своим обычным образом, но внимательно глянул на меня.
— Так они явно старше пятисот лет, — дошло до меня. — И могут быть переродившимися и агрессивными.
— Так и были же, всё верно, — закивал Иван Алексеевич.
— И от кого я по затылку получил? — сощурился Миша.
— От такой твари и получил. Тварь стреножила тебя, а потом подхватила чью-то валявшуюся кость и использовала как оружие, — сверкнул глазами Севостьян Михайлович. — Надеюсь, это послужит тебе в дальнейшем уроком и напоминанием о том, что будь ты хоть какой маг распрекрасный, а о личной защите забывать не следует. А то крепость защитил, остальных защитил, а себя?
Я только вздохнула — представила, что было бы, если бы наши… отцы не успели туда.
— Спасибо, что помогли и вытащили его, — так и сказала. — А то меня он не позвал.
— Иван вытащил, — кивнул на друга старший Соколовский. — Оказался вовремя и на месте.
— Спасибо вам, Иван Алексеевич, — поклонился Миша. — Да, я ничего не знал о древнем захоронении, и теперь понятно — откуда взялось столько нежити и столько агрессивной смертной силы. Был шанс, что мы не справимся.
— Уже справились, — махнул рукой Куницын.
— А сегодня выдохнем уже наконец. Алексей, ужин где? — громко и грозно спросил Севостьян Михайлович.
— Сейчас, пан Севостьян, всё будет! — мгновенно отозвался тот, словно дежурил под дверью, да наверное, и дежурил.
— И настойки какой принеси, что ли. У нас тут воссоединение семейства, нужно праздновать.
Нужно — значит, будем. Остальное завтра.
19. Кто виноват
19. Кто виноват
Наутро я пробудилась в своей постели совершенно одна — как приличная барышня.
Вечером мы ещё довольно долго сидели тесным родственным кружком — говорили о здешних делах, о моих делах — старшему поколению было всё обо мне интересно, о столичных делах, и даже немного о международных.
А когда Миша начал клевать носом, все и зашевелились. И я поняла, что должна встать и отправиться к себе — потому что это сочтут правильным решительно все. Впрочем, нам удалось попрощаться без свидетелей — вышли из комнаты, да и всё.
