2
0
— Вот и договорились, — кивнул Соколовский.
— Я могу поискать некроманта, — сказала внезапно Фань-Фань. — Я не слишком хорошо знаю земли, что расположены далеко от города, но если близко — могу почуять.
— И что сделаете тогда? — нахмурился Пантелеев.
— Дам вам знать, — она обезоруживающе улыбнулась. — О нет, я не собираюсь хватать его и тащить, я просто расскажу, что узнаю.
Я не слишком понимала, как Фань-Фань сможет найти не факт, что существующего некроманта, но помнила записки Бельского о лисодемонах, и о том, что способности их велики и безграничны, и что не людским умом их все постичь.
— О чём задумались, Ольга Дмитриевна? — поддел Болотников.
— Не поверите, о слухах, — тут же ответила я. — Если бы мы сами их как-то организованно выпускали, то глядишь, они не прирастали бы с такой скоростью, как сейчас. Люди же всё равно будут болтать, хоть чем им грози, природа их такая. Вот её, в смысле природу, и нужно использовать.
— И что же, по-вашему, я должен сесть и сочинять слухи? — не понял Болотников.
— Отчего вы? Я помню перспективного журналиста, Владимира Арсентьевича, наверное, он сможет подсказать ещё кого-нибудь. В «Губернские ведомости» писать не обязательно, а рассказывать в трактирах — можно.
Болотников осмотрел меня внимательно, будто впервые увидел.
— Подумаем, — кивнул. — А пока — делаем, кто что взял на себя, ну и об обычных делах не забываем. И ждём известий.
И ждём известий, да. Я преувеличенно вежливо распрощалась с Соколовским, кивнула остальным — и отправилась в больницу к Ивану Дмитриевичу. Потому что там меня ждала работа, она вечна, а остальное — потом.
6. Вести из столицы
6. Вести из столицы
Неурочный вызов отца оторвал Соколовского от неких приятных размышлений после переполненного работой дня. Строго говоря, всякий подобный вызов выглядел неурочным, потому что — не в обычае у них было вызывать друг друга, разве что очень уж припирала нужда, и то больше по делу, чем для себя.
День вышел суматошный — после совещания у Болотникова нужно было отправиться скоренько в Нижнеудинский уезд, потому что там, оказывается, образовалось тело с явными следами насильственной кончины, и местные засуетились.
"Пантелееву докладывали местный исправник и свидетели, а Соколовскому — врач местной больницы, и провозились с тем делом до сумерек — потому что оказалось, причиной смерти стала вовсе не семейная ссора, как полагали поначалу, а делёжка украденного при разгрузке на железнодорожной станции сахара.
