4
0
Проблемы начались из-за того, что друиды, будучи долгоживущей расой, всегда очень медленно взрослели. К тому времени, как я выросла, ты, мой друг, по-прежнему оставался незрелым мальчишкой. Юрким, смешливым, подвижным… но все же мальчишкой, который искренне не понимал, почему наши игры перестали быть мне интересны. Какое-то время наша дружба еще держалась, потому что в одночасье детство не забудешь, но год от года она становилась все призрачнее и слабее. С каждым новым витком наша детская привязанность продолжала истончаться. Ведь в то время, как ты носился по лесу, разбрасывая ногами листья и потрясая игрушечным кинжальчиком, меня волновали уже совсем другие желания. Да и отношение к мужчинам коренным образом поменялось."
"Сейчас уже трудно сказать, когда я стала смотреть на тебя, как на младшего брата. Лет сто пятьдесят, пожалуй, тебе потребовалось, чтобы превратиться из маленького мальчика во вполне оформившегося и на редкость красивого юношу. К тому времени я уже не раз успела прогуляться за пределы северных лесов, познала вкус плотской любви, пережила далеко не один брачный период, сменила несколько десятков ухажеров, влюблялась, разочаровывалась, теряла дорогих мне людей, горевала, снова влюблялась и уже не раз обзавелась своими собственными детьми.
С твоей же стороны это была обида – глубокая, детская, незамутненная… Ты не понимал, да и не мог понять, почему я раз за разом от тебя ухожу. Ты был слишком юн, чтобы осознать разверзшуюся между нами пропасть. И слишком неопытен, чтобы рискнуть через нее перепрыгнуть.
С годами эта пропасть только росла. Обиды множились, копились. Ты раз за разом убегал из дворца, когда я возвращалась. Наотрез отказывался разговаривать. По-детски протестовал против моего «предательства» и годами, десятилетиями взращивал в себе те самые чувства, в которых боялся признаться даже самому себе.
Смотреть на тебя, как на мужчину, я, разумеется, не могла. Даже вытянувшись и возмужав, ты все равно остался для меня все тем же мальчишкой, к которому грех было испытывать даже мимолетное влечение. Тогда тебя хотелось по-женски утешить, по-доброму пожурить, обнять, взъерошить непослушные вихры, как когда-то в детстве.
Но и для этого время было упущено.
Наверное, тебе не стоило пробираться в святилище в те дни, когда я обращалась к верховной богине с искренней молитвой. Не стоило тайком подглядывать в моменты, когда она одаривала меня своим благословением. Для неподготовленного разума это чересчур откровенное зрелище. А ты, мой друг, слишком часто его видел.
