4
0Сейчас я Вам отберу правильную пробу — думайте потом над моими словами и над хроматограммой"" Пока мы с Виктором, Людой и Накашимой лясы точим, Валера сходил к машине взял, завалявшийся казанский проботборник и у шофера валенок запасной позаимствовал.
Вот идем мы опять на эстакаду, где пробу брать. Накашима и другие джапы выстроились — смотрят, с каким же мы таким особым пробоотборником пойдем. Впереди Витя катится. За ним Валера вышагивает. А замыкающим я с валенком подмышкой. Я проботборник заранее на батарее подогрел градусов до пятидесяти — чтоб рука без проблем держала, а чтобы на морозе не остыл — вот туда его. Как, вроде, помидоры бабка моя клала для дозревания. А чего? Теплоизоляция — класс. Но этого ж не видно. Видно, что Сергей-сан и его коллеги пошли пробу газа в русский научный прибор валенок набирать.
У японцев челюсти поотвисали. Смотрят, и поверить себе не могут. Они в нашем же доме жили в гостинице для иностранных специалистов. Так там один из ихних инженеров все радовался, когда у дежурной русский деревянный калькулятор типа счеты видел. Обязательно пару костяшек перекинет. И счастлив — до самозабвения. Но отбор пробы в такой неожиданный прибор, видать, превзошла все, что они могли измыслить.
Потом, когда они мой теплый после всех дел проботборник потрогали, поизумлялись казанскому хитроумию, что без вентилей герметичность обеспечивает, и посмотрели хроматограмму с вполне разумными результатами — спесь-то маленько посбилась. Согласовали мы с ними новую методику отбора проб — наверное, там и посейчас так работают. И вообще, видно, что лица дальневосточной национальности на нашу команду несколько по-другому стали смотреть. Только Людмила из лаборатории как посмотрит — так заливается: "" Видели бы вы, — говорит, — как вы трое вышагивали с тем валенком. Пузырь, соломинка и лапоть!""
Вот ведь язва!"
"Вспомнил, значит, я эту леденящую душу историю. Вспомнил, записал, и даже в Сети поместил, как указано выше, в альманахе ""Лебедь"". Несколько человек, как можно понять, прочли. Во всяком случае, одна милая девушка из Омска, то есть, из Торонто, Онтарио, конечно, это родом она из Сибири, откликнулась неожиданным вопросом: если уж я нефтяник — то не знаю ли я, случаем, кто такой Малунцев. Малунцева я как раз знал. Это приятель моего отца, который, по нашей семейной легенде, отучил маленького Сереженьку от ковыряния в носу, напугав его перспективой сломанного при ковырянии пальчика и словами: ""Вот — удовольствие на минуту, а травма будет на всю жизнь"".
Нестандартный человек! Кроме этого педагогического подвига он еще известен тем, что был директором Омского нефтехимкомбината при его строительстве и в первые годы работы.
