4
0– Ну, теперь дышать легче! Честно говоря, я как-то не очень надеялся.
– Маша, – позвал Буторин Мэрит.
Вчетвером они склонились над картой, рассчитывая скорость передвижения партизан и Шелестова на их пути к границе. И их возможный маршрут. Узнав, что партизаны уходят на лыжах, девушка уверенно обвела круг на карте:
– Тогда лучше всего их ждать вот здесь. Это перевал в горах, но в зимнее время он недоступен. Там можно пройти только пешком или верхом – летом. Фактически козьи тропы. Наверняка у партизан есть кто-то из этих районов, хорошие лыжники. Они знают про перевал Рюйген. Если его пройти, немцы уже не догонят их. Но нам придется пройти километров двести!
– А если мы Шелестова не встретим? – Сосновский произнес вслух то, о чем подумали остальные. – Каков наш план действий, если мы не найдем командира?
– Он ведь должен вернуться сюда, – ответил Буторин. – Мы ведь так изначально договаривались."
"– А если что-то случится с пастором, с кирхой? – не унимался Сосновский. – Немцы как осатанели после взрыва завода.
– Это возможно, – ответил Буторин. – Тогда вы с Борисом берете Венге и отправляетесь домой. Я остаюсь и жду командира, пытаюсь через партизан узнать его судьбу. Но у меня есть и другое предложение. Мы идем к перевалу Рюйген втроем, а Мэрит оставляем здесь. Она будет следить за домом пастора и ждать Шелестова. Если он вернется раньше нас, она передаст ему всю информацию.
– Без Мэрит мы не дойдем, – спокойно добавил Коган. – И думать не моги соваться без нее в горы.
Шелестов шел в середине группы уже несколько часов. Прирожденные лыжники, уроженцы Тронхейма, партизаны шли быстро и легко, несмотря на то что каждый нес за спиной тяжелый вещмешок. Каждые полчаса менялся ведущий лыжник, «тропивший» лыжню. На отдых останавливались через каждые два часа. Отдыхали по пятнадцать минут, а потом снова – в низовую метель, дышать хлопьями снега, задыхаясь от встречного ветра.
На очередной остановке Максим присел рядом с Клаусеном. Он остался единственным командиром у партизан после гибели Баккена и Хольмена.
– Юнас, я должен вернуться, – набрав горсть снега и приложив его к лицу, заявил Шелестов.
– Нельзя, Максим, – покачал головой норвежец. – Ты же видел, что творится сейчас в здешних провинциях.
А творилось там действительно ужасное. Немцы с собаками обыскивали все населенные пункты, задерживали всех, кто вызывал хоть малейшие подозрения. Были перекрыты все дороги, порты, железнодорожные вокзалы. За любую попытку оказания сопротивления или отказ сотрудничать расстреливали без разговоров. Если у человека находили оружие, его убивали на месте. Гестапо наводнило своими агентами все людные места: базары, порты, крупные магазины в городах.
