1
0А ведь если не успеет подняться, то поездом его потянет, может и самого Ваську на рельсы сорвать! Потому и старается парень изо всех сил, дёргает обжигающую ладони тугую верёвку: успеть, успеть, ну ещё немножко! А ещё оттого ему страшно, что сверху особенно наглядная получается картина: рассевшиеся на рельсах люди и несущийся прямо на них состав! Ужас берет, мурашки по спине бегают…"
"В это время взревел гудок и вспыхнул тепловозный прожектор. Это был сигнал, который поняли все. Поезд не собирался останавливаться!
Гудок ревел непрерывно, прожектор слепил глаза даже при дневном свете, вибрировали, прогибаясь, рельсы, дрожали шпалы. Литерный поезд шёл в психическую атаку. Через несколько минут от перегородивших магистраль людей полетят кровавые ошмётки. Шахтёры оцепенели, превратились в соляные статуи милиционеры, приподнявшийся на коленях обходчик переводил остекленевший взгляд с несущегося состава на обречённых людей.
— Разбегайтесь, вашу мать! Убьёт! — ужасным голосом рявкнул майор Казаков. На этот раз его крик возымел действие, он вывел из оцепенения забастовщиков, и те вмиг поняли, что сейчас произойдёт.
— Бегом!
— А-а-а!
— Спасайся!
Шахтёры сыпанули в разные стороны, сталкиваясь, падая, кувыркаясь по насыпи, отползая, — лишь бы оказаться как можно дальше от страшных рельсов, по которым с бешеной скоростью катились не знающие жалости колеса. Виктора Степановича выдернули из-под крутящегося лезвия в последнюю секунду, он даже ощутил волну разрезаемого стальной кромкой воздуха.
Ревущий состав пролетел над поверженными людьми, под поднятым, наконец, плакатом «Отдайте заработанное» и вскоре скрылся из глаз. Сирена смолкла, перестали дрожать рельсы, наступила тишина, в которой отчётливо слышались вздохи, стоны, тихие ругательства да женский плач.
Постепенно распластанные на насыпи люди начали приходить в себя, подниматься, осматриваться, ощупываться. Многие выпачкались мазутом от шпал, кто-то порвал одежду, кто-то исцарапался.
— Да что они, сказались? — неизвестно у кого спросила тётя Варя. — Ленка, Сашок, вы целы?
— Целы, целы, — Сашок нервно отряхивался окровавленными руками.
— Чего это с тобой?
— Да о щебёнку ободрался…
— Послухайте, так они бы нас переехали! — ужаснулся Степан, вспомнив вдруг родную мову. — Переехали б, сто процентов! Вот тогда б остановились!
— Нет, — просипел путевой обходчик, сильно качая головой. — Недавно один алкаш из Садовой Балки под него бросился. В клочья, конечно… А поезд дальше пошёл. Как ни в чём не бывало… Я же вам кричал — это литерный… Кричал. А вы не понимаете, куда лезете… Сейчас бы все здесь лежали…
Майор Казаков нагнулся и поднял фуражку, но на голову почему-то не надел. Руки у него дрожали.
