1
0
Только Васька на рельсы не сел, он с одной стороны пути плакат «Отдайте заработанное» привязал, перешёл на другую сторону, передохнул немного, потом подошёл к противоположной опоре и понял, что второй конец так просто наверх не затянешь: полотнище-то хоть и длинное, а досюда не достанет… Пока он чесал затылок, папаша оценил ситуацию и крикнул:
— Верёвку возьми подлиннее, вначале привяжи к плакату, а потом лезь! А там потянешь за конец, он и поднимется!
— Ой, дядя Витя, что вы такое говорите! — засмеялась громко Ленка, и подруги вокруг прыснули, а потом и до остальных дошло, загоготали в десятки глоток!
И сам Виктор Степанович понял двусмысленность своего совета, махнул беззлобно рукой:
— Охальники! У вас одно на уме!
Шахтёры устраивались на рельсах, будто собирались фотографироваться: четыре ряда возвышались друг над другом, все крепко сцепились руками — не растащишь!
Вдали раздался короткий рёв тепловозной сирены, которую машинист включает перед тем, как войти в поворот.
— О-О-О! НЫЙ-НЫЙ-НЫЙ! ТЕСЬ-ТЕСЬ-ТЕСЬ! — от своей сторожки бежал, размахивая руками, путевой обходчик, он что-то отчаянно кричал, но порывы степного ветра рвали его крик на куски, и до шахтёров доносились только обрывки.
Вдали, там, где сходились блестящие на солнце рельсы, показалась чёрная точка, которая стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах. Машинист должен был тоже заметить людей на рельсах. Несколько раз тревожно взревнула сирена.
— Это литерный, разбегайтесь! — обходчик подбежал ближе, и теперь стало слышно, что именно он кричит сорванным голосом. — Это литерный, понимаете, литерный!!!
Поезд не тормозил, и это было очень странно и страшно. Все понимали, что давить живых людей ни один машинист не будет, но происходящее опровергало эту уверенность. Тем более что шахтёры, уже имевшие опыт участия в таких акциях, знали: увидев живой заслон, состав сразу включает экстренное торможение. Все знали и то, что даже при экстренном торможении поезд движется триста, а то и пятьсот метров.
Обходчик окончательно осип, обессилел и повалился в жёсткую траву на откосе насыпи. От разогретой земли шёл лёгкий парок, сильно пахло мазутом, яркими пятнышками порхали над рельсами бабочки. Чёрный тепловоз быстро приближался. Он не только не включал торможение, но даже не сбавлял скорости.
— Ой, задавит! — раздался всполошённый женский вскрик.
— Что он, гад, делает! — охнул Виктор Степанович.
— Пугает, проверяет, кто круче, — бодрился Степан.
— Да нет, не пугает! — испуганно выдохнул Сашок. — Ленка, давай с насыпи!
Васька на верхотуре испуганно тянул верёвку: плакат, как капризный, не желающий взлетать змей, крутился и изгибался под лёгкими порывами ветра.
