2
0
Когда Истон отворачивается, я раздосадованно опускаю плечи. Но он не уходит и, не глядя на меня, говорит:
– Ты идешь?
Я спешу вслед за ним, надеясь, что моя радость незаметна. Впервые за столько дней он захотел побыть со мной наедине!
Мы выходим из дома через черный вход и неторопливо идем к навесу для автомобилей.
– Куда мы едем? – спрашиваю я.
– Никуда.
Истон щелкает замком пикапа и запрыгивает в кузов. Достает из кармана маленькую жестяную коробочку, открывает ее и вытаскивает тщательно свернутый косяк и зажигалку.
Помедлив секунду, я запрыгиваю к нему.
Он поджигает косяк, делает долгую затяжку и произносит через колечки дыма, слетающие с его губ:
– Ты вернул Элле ее работу.
– Кто тебе рассказал?
– Уэйд. – Ист передает мне косяк. – Я заезжал к нему после школы.
– А я думал, у него намечался секс втроем.
– Стал сексом вчетвером.
Я выдыхаю облачко дыма.
– Да? А мне казалось, что теперь тебя интересуют только бывшие пассии Ройалов.
Истон пожимает плечами.
– Никто никогда не говорил, что я отличаюсь большим умом.
– И никто никогда не говорил, что ты мстительный, – тихо замечаю я. – Нет, я понимаю. Ты злишься на меня – и поэтому подкатил к Эбби. Но Саванна. Тебе прекрасно известно, что Гидеон до сих пор любит ее.
У Иста хватает совести чувствовать себя виноватым.
– Я не думал о Гиде, когда клеил Сав, – признается он. – Вообще ни о чем не думал, если честно.
Я отдаю ему косяк.
– Ты собираешься и дальше быть честным и рассказать об этом Гиду?
Брат ядовито улыбается.
– Я буду честным с Гидом, когда он решит быть честным со мной.
Что, черт возьми, это значит? Но я ничего не говорю, потому что пришел сюда не для того, чтобы наладить отношения между Истом и Гидеоном. Я пришел сюда, чтобы спасти свои с Истом отношения.
– Я был неправ, – говорю я ему.
Он морщит лоб.
– А в чем?
– Во всем. – Я беру у него косяк и делаю глубокую затяжку, от которой в голове становится легко и беззаботно. В дурмане я перечисляю те глупости, которые натворил в этом году. – Мне не следовало спать с Брук. Не следовало ничего скрывать от тебя. Не следовало скрывать это от Эллы.
Травка не только распутывает паутину моих мыслей, но и развязывает мне язык.
– Из-за меня она и сбежала. Я прогнал ее.
– Да, согласен.
– Прости.
Он не отвечает.
– Я видел, как сильно ты испугался, когда она уехала. Тебя это ранило. – Я поворачиваюсь, рассматриваю его застывший профиль и сам напрягаюсь, когда в голову приходит некая мысль.
– Ты любишь ее? – охрипшим голосом спрашиваю я.
Он резко разворачивается ко мне.
– Нет.
– Уверен?
– Я не люблю ее. Не так, как ты.
Я расслабляюсь, но лишь слегка.
– И ты заботишься о ней.
Конечно, заботится. Мы все заботимся о ней, потому что девчонка ворвалась в наш дом и вдохнула в него жизнь.
