Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Однако работать на гитлеровцев Каращенко не стал. Явился в отдел контрразведки дивизии с повинной и вот теперь доставлен сюда, в Ленинград.

Приглядываясь к Каращенко, младший лейтенант Жаворонков, с невольным уважением отметил выдержку капитала, умение владеть собой. Тот ведь не мог не понимать всей сложности своего положения. Ему, немецкому шпиону, рассчитывать на добрый прием не приходилось. Добровольно перейдя на службу к врагу, он в глазах каждого советского человека стал изменником, предателем Родины. В то суровое время, когда героический Ленинград все еще находился в опасности, с предателями не церемонились.

Каращенко не мог не знать об этом. И все же пришел к чекистам и во всем сознался. Он сообщил ценные разведывательные данные. Если доставленные им сведения достоверны, наше командование сумеет глубоко проникнуть в замыслы противника. Но ведь абверовцы могли специально направить своего агента, чтобы он подсунул нам ложные, дезинформирующие сообщения. Кто же он, этот Каращенко, друг или враг?

Даже не поднимая глаз, Мокий Демьянович чувствовал на себе быстрые испытующие взгляды Жаворонкова.

Он догадывался, о чем думает этот молодой офицер. Для пего, как и для многих других, Каращенко был вражеским лазутчиком. Попробуй-ка доказать, что и во вражеском стане ты остался советским патриотом, солдатом народной войны.

Терпеливо ожидая вызова к генералу, Каращенко нахохлился в глубоком кресле. В окно били косые струйки дождя, подгоняемые порывистым ветром с Балтики. Шорох водяных капель помогал сосредоточиться, отвлечься от тревожных дум, вызванных неопределенностью положения. Вспомнились далекие годы детства, юности.

…Бедный украинский хутор, разоренный поборами войтов да урядников, сиротская доля. Ласки не видел ни от кого. Зато обид, упреков, побоев — не счесть. Родители умерли рано, пришлось жить у тетки. Ей лишний рот — в тягость. Вот и начал сам на жизнь зарабатывать. Батрачил у кулаков за кусок хлеба, за драную одежонку. А хозяин еще и попрекал:

— Дармоед ты, больше жрешь, чем работаешь!..

Однажды во время уборки свалился с жатки. Устал сильно, не выспался — на работу-то его затемно поднимали, вот и не выдержал, клюнул носом и упал под ножи.

А лошади рванули. Истекающего кровью мальчонку хозяин лишь кнутом вытянул:

— Убирайся с поля! А то сдохнешь здесь, так еще отвечать придется…

Как живым до дому добрался — и не помнит. До осени потом хворал. Спасибо, знахарка на ноги поставила, травами выходила. Слабым после болезни себя чувствовал, да отлеживаться долго не пришлось. Голод — не тетка. Устроился поденщиком в имение помещика Каминского за десять копеек в день. Там тоже не жизнь, а мука. Сам помещик в имении не бывал — жил в Варшаве.