26
0
Попов поднял глаза, посмотрел на Каирова оценивающе, сказал:
— Портрет, документ? Шесть на девять, девять на двенадцать? Или прикажете три на четыре?
— Когда будут готовы? — спросил Каиров.
— Через два часа. — Попов поднялся, прислонил штатив к стене. Вынул из кармана золотые часы на толстой золотой цепочке. Уточнил: — Можно через полтора.
— Нет, — ответил Каиров. — Через полтора мне не нужно. Я приду за карточками завтра утром.
— Как прикажете. Можно и завтра утром.
— Квитанция будет?
Попов изумленно развел руками:
— Предписание финорганов — для нас закон.
— В таком случае надо сфотографироваться.
Попов распахнул перед ним дверь:
— Рекомендую формат девять на двенадцать. Английская бумага «бромпортрет».
— Ладно, — согласился Каиров, — пусть будет английская. Кутить так кутить.
...После процедуры фотографирования Попов выписал Каирову квитанцию. Мирзо Иванович внимательно прочитал ее и спрятал в карман."
"На следующее утро Каиров зря ожидал, когда откроется фотография Попова. Если верить объявлению о часах работы, она должна была открыться в восемь. Однако и в девять часов, и в десять на дверях висел замок.
В половине одиннадцатого выяснилось, что Андрей Зотикович Попов повесился у себя дома в платяном шкафу, не оставив ни письма, ни записки...
Часом раньше уборщица, подметавшая в гостинице «Эльбрус» за лестницей возле черного хода, обратила внимание на остатки мусора в виде сухой глины и ржавчины, словно нарочно высыпанных возле стены. Будучи женщиной сварливой и раздражительной, она в грубой форме выразила свое неудовольствие дежурному администратору Липовой.
Сотрудник уголовного розыска, присутствующий в холле гостиницы, слышал этот разговор.
Телефонный разговор с Салтыковым состоялся только в три часа дня. Салтыков спросил, цела ли кладка. Кладка была цела. Ответ сотрудника успокоил Салтыкова. И он не придал факту должного значения.
7Конный экипаж остановился возле шашлычной «Перепутье». Каиров легко спрыгнул на мостовую. Бросил взгляд на двух молодых парней в одинаковых клетчатых костюмах и двух хихикающих девиц, на мороженщика, катившего перед собой фиолетовую повозку.
Зураб Лаидзе встретил гостя улыбкой, с которой встречал всех дорогих гостей. Провел в отдельный кабинет за чучелом медведя. Громко сказал:
— Дорогой Мирзо, вот меню! Выбирай что хочешь. Все экстра-класс.
В меню была вложена запись сегодняшнего разговора Салтыкова с Шелепневой.
На первой странице красным карандашом был отчеркнут следующий текст:
«О т в е т: Нет, мы с Федором не ссорились. Он никуда не собирался уезжать.
