16
0На его крыше росли две маленькие елочки с наивными пушистыми ветками. Женщина хотела сразу же спуститься вниз, но Виктор ее удержал:
— Постойте, пани. А если блиндаж заминирован?
Она впервые за весь их трудный, опасный путь улыбнулась и подзадоривающе спросила:
— А разве пан летник боится смерти?
— Глупой, да.
— Но ведь он же сам две годины назад хотел глупо застрелиться из пистолета и просил его покинуть.
— Пани, вы перестаете быть доброй, — усмехнулся Большаков и впервые встретился с ее глазами в упор. Они поглядели друг на друга удивленно, будто была повязка, мешавшая им друг друга рассмотреть, и они ее впервые сбросили.
«Ты добрая? Ты не предашь?» — пытали зеленые глаза Большакова. «Ты мне веришь? Ты знаешь, как мне тяжело?» — спрашивали вместо ответа синие глаза незнакомки. Потом они резко, как по команде, отвернулись друг от друга, и Виктор предложил:
— Пожалуй, я спущусь первым. Все ж таки я немного больше вашего разбираюсь в саперном деле и мину от еловой шишки как-нибудь отличу.
— Этого не потребуется, пан летник, — засмеялась полька, — кому надо минировать старые блиндажи!
— И все же я войду первым, — настоял он.
Опираясь на самодельный посох, Виктор по кривым жердевым ступенькам спустился вниз. Приглядевшись в полумраке, он достал из кармана электрический фонарик, чтобы обследовать вход и удостовериться, нет ли на поверхности земли проводки от мин. Он услышал за спиной взволнованное дыхание: женщина стояла рядом.
— Зачем вы здесь! — выкрикнул он.
— Я не могу, чтобы пан один. Вместе, — решительно сказала полька.
Виктор ничего не ответил. Он никогда не был сапером, но знал, как кладутся и маскируются мины. Сейчас это было как нельзя кстати. Блеклое пятно электрического фонаря шаг за шагом прощупывало внутренность блиндажа. На пороге не было никаких опасных примет, и Виктор, смелея, толкнул от себя посохом полусгнившую от старости дверь. Она тоскливо застонала на петлях и подалась вперед. Косяк желтого света, вырвавшийся из его руки, заскользил по земляному полу и бревенчатым сводам, вырвал из мрака рассыпанные по земле патроны, порожние пулеметные ленты, два топчана, наскоро сбитые из березовых жердей. Пахло плесенью и прелой листвой.
— Поверим этой тишине, пани, — напряженно проговорил капитан.
— Поверим, — отозвалась женщина спокойно, и они вошли. Виктор опустился на топчан, устало вздохнул:
— А если прилечь?
— Можно прилечь, — улыбнулась женщина, — даже надо. Ложитесь, а я осмотрю рану.
Большаков осторожно лег на спину, с наслаждением вытянул одеревеневшую правую ногу. Все из того же вместительного кармана комбинезона достал он предусмотрительно захваченный на месте катастрофы кусок парашютного щелка.
— Прошу, пани, если сможете, поменяйте повязку.
