16
0
— Спасибо, — поблагодарил он женщину, — бардзо дзенькуе.
— О! — коротко усмехнулась она, — вы учитесь говорить по-польски. Как чувствуете себя сейчас?
— Неважно, — сознался Виктор с неожиданной откровенностью.
— Что такое «неважно»?"
"— Неважно — это плохо, — мрачно пояснил Виктор.
— Но нам надо идти, — заговорила она требовательно, — мы больше не можем здесь оставаться. Понимаете, не можем!
— Дальше вы пойдете одна, — сказал он твердо, еле-еле поднимаясь на локтях.
— А вы?
— Я останусь.
— Нет! Этого не будет. — Виктор увидел, как сдвинулись над ее большими тревожными глазами густые брови. И почему-то подумал, не убежденно, но подумал: «Нет, такая не выдаст».
— Я останусь, — повторил он, ожесточаясь. Но женщина его больше не слушала.
— Встаньте, пан летник! Если я уйду, вы в этом лесу умрете или придут немцы и возьмут вас в плен. Может, пану летнику хочется в плен? — спросила она зло. — Может, пан летник надеется на гуманное обращение в концлагере, так я скажу, что это только в листовках они так пишут... пана летника замучат на первом же допросе, клянусь маткой боской.
— Нет уж, пани, — усмехнулся он хрипло, — плен — это не про мою честь. У меня как-никак в кармане два пистолета и три обоймы. А самый последний патрон я на себя не опоздаю израсходовать.
— Но так не добже, так неправильно! — закричала она, и Виктор увидел, как в больших остановившихся глазах женщины полыхнул гнев. — Себя убить — это тоже сдача в плен. Я хочу, чтобы вы жили. И вы будете жить.
Она сжала пальцы обеих рук в два маленьких кулачка, выпрямилась над ним и сунула эти кулачки в косые разрезы карманов своей короткой замшевой курточки.
— Встаньте! — приказала она.
— Я же не могу, поверьте, — вздохнул Виктор, — я и двух шагов не сделаю.
— Я понесу вас, — прикрикнула полька. — Слышите... и молчите!
Женщина опустилась на колени и попыталась приподнять его за плечи. Но он был настолько тяжел, что это ей не удалось. Она попыталась еще и еще раз, и опять у нее ничего не вышло. Тогда она опустилась рядом на корточки и горько, беззвучно заплакала. Виктору стало ее жалко:
— Послушайте... Ну зачем? Я попробую...
Он встал на ноги, ощущая озноб во всем теле, и растерянно огляделся.
— А дальше как? Как пойдем-то?
— Тише, тише, — сказала женщина и стала рядом. — Берите меня за шею и прыгайте на здоровой ноге.
— А если вы меня не удержите?
— Это моя забота, — ответила она резко.
Он обхватил ее за плечи, и они двинулись. Подпрыгивая на левой здоровой ноге, Большаков заковылял в чащу леса. Каждый шаг отдавался в его голове тупой болью. Странное состояние невесомости вдруг овладело им. Потом снова волнами расплылся розовый туман, и он впал в забытье.
Когда он очнулся, увидел, что солнце в зените, и ощутил на себе его теплые лучи.
