Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Хижняк”, “Говорят, что микробы проказы могут прожить в организме, объективно не проявляясь до пятнадцати лет”, “В плотине моральных устоев открылся слив для всех человеческих нравственных нечистот”, “Трусость — детонатор жутких поступков”. Какие-то птички, галочки. Больше ничего нет.

— Тут тоже ничего нет, — вернул Стас Белякову блокнот. — Скажите, Аксенова не заявляла в план каких-либо материалов, связанных с проблемой преступности? Или, может быть, с судьбами жертв фашизма?

— Нет. Это вообще не относится к тематике нашего отдела. А проблемами фашизма занимаются международники… Она мне сказала, что сдаст какой-то интересный материал, но я в понедельник был очень занят…

— Когда вы видели Таню последний раз?

— Подождите, сейчас я точно скажу.

Третью полосу приносят в половине шестого. Да, в половине шестого я зашел в отдел, и Таня с кем-то говорила по телефону. Да-да, она еще мне показала рукой — подождите, мол. Но меня вызвали в секретариат, и я решил зайти позднее. Заглянул минут через сорок — ее уже не было.

— А о чем говорила Таня, вы не слышали?

— Видите ли, я не имею обыкновения слушать чужие разговоры.

— Жаль, — сказал Тихонов. — Жаль, что не нарушили в тот раз обыкновения.

В отделе кадров Стас быстро перелистал личное дело Аксеновой. Последняя характеристика для поездки в международный дом отдыха журналистов в Варну. “… Зарекомендовала себя… деятельный и инициативный жур­налист… ведет большую общественную работу, политически грамотна… морально устойчива…”

“Не придумаешь лучшего способа обезличить человека, — подумал Тихонов. — Смешные какие-то сохранились рудименты в нашей жизни. Характеристика! Кого она — такая — может охарактеризовать? И вообще это нелепо: хорошим работникам характеристики не нужны, их и так знают, а плохих характеристик, по-моему, вообще не дают…”

Кадровик спросил задумавшегося Стаса:

— Что-нибудь неясно?

— Неясно.

Что обозначает, например, “морально устойчив”?

— Ну, как же! Значит, зарекомендовал себя хорошо…

— Деятельным и активным?

— Хотя бы. Устойчив в быту и на производстве. Не было аморальных проявлений, персональных дел там вся­ких.

— Замечательно, — усмехнулся Стас.

Последний листок в деле — выписка из приказа: “Командировать специального корреспондента т.

Аксенову Т.С. в город Ровно на строительство химического комбината с 3/II по 10/II-196* г.”

Десятое — это какой день? Стас достал карманный календарь. Так, десятое — четверг. Значит, она должна была выйти на работу в пятницу, а Беляков говорит, что вернулась в субботу. Надо бы узнать, не объясняла ли она как-то задержку. Тихонов вернулся обратно по коридору, но в комнате никого не было. На столе Белякова лежала записка: “Я на редколлегии. Буду в 17 часов”. Стас взглянул на часы.