8
0Вспомнил: ее прислал ко мне ваш заместитель — герр Мюллер…
— Мюллер присылайт? Зер гут! Будем проверяйт!.. А теперь слюшай: ми пришьоль работайт! Арбайтен — шнеллер, шнеллер…
— Прошу господ в мой кабинет! — Лихан наконец догадался склониться в низком поклоне.
В кабинете крепыш штурмбанфюрер по — хозяйски уселся в единственное кожаное кресло и о чем–то быстро заговорил. Гауптман Функель хмурил брови, когда переводил, ибо лишился возможности преодолевать языковые трудности с помощью пальца:
— Господин штурмбанфюрер герр Хейниш ест натшальник СД на наш регион. Он спрашивай: потшему нет порядок? Орднунг ист орднунг![3] Потшему бургомистрат без переводшик? Потшему я вас дольжен переводишь? Потшему никто не научиль себя шпрехен зи дойч?
— Айн момент! — подхватился Лихан и кинулся к дверям, распахнул их и позвал: — Фрейлейи Бергер!
— Фрейлейн? — удивленно поднял брови эсэсовец. — Варум?
— Она фольксдойче, — брякнул Лихан и одернул рубашку.
Кристина Бергер вошла спокойно, уже приведя себя в порядок. Штурмбанфюрер с любопытством глянул на нее, на ее роскошные светлые волосы, старательно уложенные локонами, большие голубые глаза, сочно рдеющие — без краски — губы, на всю ее ладную и гибкую фигуру. Скромный темно — синий костюм в обтяжку с подчеркнуто ровными плечиками и белоснежная блузка еще больше оттеняли яркую красу.
— Вам к лицу был бы черный цвет, — заметил Хейниш.
— Благодарю, господин штурмбанфюрер, если это комплимент, — непринужденно ответила Кристина по–немецки с едва заметным акцентом.
— Да, это комплимент. Но учтите, фрейлейн, мои комплименты имеют чисто практическое значение, — Хейниш явно на что–то намекал. На что? Неужели на черную эсэсовскую форму? Для скромной девушки это было бы высшим служебным достижением.
— А вы действительно неплохо владеете немецким?
— Это мой родной язык, господин штурмбанфюрер. Кровь и земля родины уверенно и звучно взывают к немцам по всему миру.
— Прекрасно, фрейлейн! Однако — к делу. Спросите–ка эту грязную свинью…
И фрейлейн Бергер спросила, старательно копируя языковые обороты и металлические интонации штурмбанфюрера:
— Ты, свинья! Этой ночью убиты офицер и двое солдат вермахта. Схвачены ли бандиты? Почему спит полиция?
Дауров только растерянно моргал, глядя на нее, сбитый с толку этим неожиданным превращением. А ведь была тихая да послушная…
— Молчишь, мерзавец? Может, и сам содействуешь бандитам?
— Гут! — оценил Функель. — Классический перевод!
— Ну чего ж ты онемел. Отвечай господам немецким офицерам! — наседала неумолимая Кристина.
— Зеп гут! — цвел Функель.
