Антология советского детектива-1

"

"— И-и, милый, как это ничего не надо? Да я тебе кровать застелю в отдельной комнате. Окно выходит прямо в сад. А сад у нас… приехал бы ты весной… Отдохнешь, отоспишься… Не надо… Как это не надо? А обеды в столовой? Да что я — обеда не сготовлю? А на обед я сварю тебе борщ. У меня нынче все в огороде. Такой борщ будет…

Она бегала, приговаривала и носила подушки и одеяла, слышно было, как взбивает перину. Потом ушла на кухню и с недочищенной картошкой в одной руке и с ножом в другой прибегала оттуда.

Перед обедом Семен бродил по саду. Яблоньки были невысокие, раскидистые.

На дубе еще сохранились листья, они отливали медью. Елки у забора, разлапистые, островерхие, ясно зеленели, и шел от них густой запах смолы. Семен ходил от дерева к дереву, под ногами пружинила листва, травы под ней не было видно, и лишь на приствольных вскопанных кругах темнела земля. Пахло корой, осенней свежестью. Семен останавливался, глядел, вдыхал этот запах, и что-то забытое поднималось в душе.

— Софья Марковна…

Она вышла на крыльцо.

— Хорошо у нас? То-то.

— Софья Марковна, где у вас грабли?

— А вон там — за домом.

— Мусор сгрести бы да сжечь.

— Ах, да что ты? — сплеснула она руками. — Отдыхай. Без тебя и мусор сгребем и вывезем.

— Ничего. Мне в охотку.

Семен ушел за дом, взял грабли.

Работалось легко. От листвы несло прелью. Сквозь ветки ясно было видно небо синее и блестящее. Умаявшись, Семен остановился отдохнуть и, опираясь на грабли, взглянул на небо. Руки ныли с непривычки, в ногах гудело, голова слегка кружилась, но усталость была приятна.

После обеда он сгреб весь мусор, поджег — по саду потянуло дымком.

Семен сел на крыльцо, вытянул уставшие ноги. Солнце склонилось к закату; его лучи, косые и нежаркие, ложились на деревья, высвечивая вершины, и дым, подымаясь над садом, белел и светился и чем выше, тем становился прозрачней и, растворяясь, исчезал. Есть люди, которые готовы так жить всю жизнь. Чтобы был день, прозрачный и нежаркий, и сад с запахами свежести и дыма, и работа, и обед, и эта усталость. Семен сидел и думал: вот тут бы ему и жить — и каждый день уезжать бы в Москву на работу — не на теперешнюю, трудную и нервную, а на простую, обыкновенную, и не знать бы никаких Рахими, и, возвращаясь, копаться в саду, и дышать бы свежим воздухом; отработал свое — и сам себе хозяин. “И надолго бы тебя хватило?” — спросил себя Семен. И засмеялся: на три дня, не больше, а потом затосковал бы по своей трудной и нервной работе.

Из дома вышла Софья Марковна, села рядом на ступеньку.

— Гляди-ка, сколько наработал.

Семен смутился и ничего не ответил.

— Ну, а теперь говори, какое у вас тут дело. Понимаю, не отдыхать ты приехал.