Антология советского детектива-1

 — Положил' акт на стол, поинтересовался: — Яд этот нам неизвестен?

Доктор близоруко моргнул:

— Нет.

— Вас я больше не задерживаю. — Василий Степанович поглядел, как встает доктор, и, проводив его взглядом, покосился на Игоря: — Ну, а тебе, орел, пока задание — выспаться.

Игорь поднялся, тонкий и узкоплечий.

— Василий Степанович, да я готов…

— Иди, иди. Отоспишься — приходи. Дел много.

Уходя, Игорь не вытерпел, спросил:

— Василий Степанович, ее задержали?

— Нет. Да это пока и не нужно. Пусть помечется. Может быть, наведет на след своих друзей. У них тут есть еще кто-нибудь, кроме Родригеса.

— Она в Москве?

— Ну, от Москвы она уже далеко.

Придя домой, Игорь повалился в постель. Он едва успел снять ботинки, рубашку и брюки. Набросил кое-как на себя одеяло и, почувствовав щекой холодную подушку, задышал ровно и мягко. В короткое мгновенье, пока раздевался и засыпал, он успел снова ощутить тяжесть в душе, и оттого его сон был беспокоен.

Игорь проснулся с этой же тяжестью. Открыв глаза, не сразу понял, где он, и почему лежит, и что сейчас: утро или вечер. Настольная лампа горела, когда он успел ее включить? За окном было светло.

Игорь узнал портьеру, и стены, и дверь — он дома. В груди все давило, и он чуть не сказал: “Да что это со мной такое?” И только тут вспомнил, что с ним было… Рахими убит… Белое-белое тело на цинковом столе, и на руке красное крошечное пятнышко… Игорь подтянул подушку повыше и лег.

…Неслышно и незримо эти ночи провели в его жизни какую-то черту. Жил он до этого непритязательно и бесхитростно: служится — служи; враг скрывается — найди и поймай; любит тебя девушка — люби; нравится музыка — слушай. Все было ясно и просто.

И сейчас Игорь вспомнил то время, как счастье. Ему было жаль этой ясности и простоты. Но он чувствовал: начинается что-то новое, все сложней, чем он думал, и эта сложность давила его. Надо разобраться, и тогда ему станет легче, а пока он лежал и мучительно сжимал ладонями виски.

Перед обедом Игорь пришел к Никодимову. Василий Степанович был немногословен:

— Помоги Харитонову разобраться с Петром Пастушенко.

Семен второй день жил в Мигуньках у Софьи Марковны. Она согласилась помочь. Полная, низенькая, с круглым лицом, она, как шар, каталась из комнаты в комнату и все что-то говорила, то с котом, то с собакой Пальмой.

То выходила на крыльцо и, спустившись в сад, кричала через забор соседке — та была глуховата.

Сын Софьи Марковны служил в армии. Дочь вышла замуж и приезжала из Москвы редко. Записочку от полковника Софья Марковна прочитала молча, а прочитав, всплеснула руками и забегала, засуетилась, так что Семену стало неудобно.

— Мне ничего не надо, — сказал он. — Было бы где переночевать. Обедать я буду в столовой.