Антология советского детектива-1

Он представил это себе и, хмурясь, подождал того, который спешил сзади.

— Мне надо поговорить с тобой, Генри.

Они шли по переходам, а от дверей слышался гул. Ковровая дорожка скрадывала шаги, гул, наплывая, бился в стенах. Шли они быстро. Впереди показался ярко освещенный коридор. Они вошли в приемную, навстречу из-за стола поднялась невысокая хрупкая женщина в белой прозрачной блузке и, открыв дверь в кабинет, почтительно проговорила:

— Добрый вечер, мистер Даллес.

Шедший впереди устало поглядел на нее, прошел мимо, а тот, второй, приостановившись в дверях, сказал негромко:

— Я занят, Маргрет.

— Слушаюсь, мистер Лодж.

Прикрыв дверь, Лодж потянулся было к выключателю — зажечь свет, но Даллес, садясь в кресло, вяло махнул рукой:

— Не надо, Генри.

В кабинете было тихо. Поблескивали стекла в книжных шкафах, панели красного дерева. Из-за тонких прозрачных штор наплывали сумерки и темнели в дальних от окон уголках.

Даллес сидел, глубоко уйдя в кресло. Он молчал, думал о чем-то своем и не начинал разговора. Такое случалось теперь с ним часто, и чем больше он молчал, тем становился мрачней.

Все знали, что он болен.

Наверное, он мучился от болей и худел, морщины на лице становились все глубже. Часто он уходил к себе и глотал таблетки. Все понимали это и сочувственно качали головами, но никто не видел и не знал, что идущая изнутри непонятная тревога была хуже боли и точила и мучила его…

Молчать дальше стало невозможно. Даллес снял очки, протер стекла платком, близоруко уставился на Лоджа.

— Чем закончилась у нас неприятность с Гвадемахом?

Лодж коротко вздохнул:

— Президент пригласил его к себе на завтрак.

О министре финансов Ганы Гвадемахе и его секретаре, американском негре Уильяме Сазер-Лендене, которых вытолкали из ресторана, теперь писали все газеты.

Скандал не утихал, в кулуарах Ассамблеи только и говорили, что об этом, и Лодж видел, как на него косились все эти черные, смуглые и желтые, и он подходил и говорил с ними, улыбаясь, как будто ничего и не было, но улыбка казалась принужденной, и разговор шел тоже принужденный; Лодж понимал это и отходил, долго ни с кем не задерживаясь.

— Русские рады. Мы сами себе подставили ножку, — сказал Даллес.

— Африка прислушивается к ним, ее представители встречают в Москве радушный прием.

 — Лодж, подойдя к выключателю, зажег свет, за окнами стало совсем темно, вернувшись, сел ближе к Даллесу, сказал тихо: — Многие африканские представители мне рассказывали, что после получения самостоятельности у них даже в правительстве находятся люди, которые стоят за избрание социалистического пути развития государства! Что делается! Но и мы не сидим сложа руки. Мы придумали кое-что. Капитан Мак-Илвейн говорил мне…

— Это тот — из ЦРУ?

— Да, он направлен для связи с нами.