18
0Майор Янг. Капитан Мак-Илвейн. Присаживайся, Мак-Илвейн. Потом все расскажешь мистеру Даллесу или мистеру Лоджу. Они ждут не дождутся от нас добрых вестей. Сегодня мы их порадуем.
Капитан Мак-Илвейн уселся на диван, прямой и негнущийся; так и слушал молча, с каменным лицом. Он слушал, запоминал, когда Янг замолчал, встал и ушел.
А Макклелан еще долго мучил майора вопросами. Их было много, и не на каждый ответишь вот так, с ходу. Майор думал, вспоминал, ходил по кабинету. Макклелан переспрашивал и выпытывал все до мелочей. Он был дотошен, этот некогда милый Энди, но Янг знал, что так нужно, и, вытирая намокшим платком шею и лицо, отвечал ему подробно и терпеливо.
Наконец, Энди спросил:
— Ты ведь в отпуск, Кен?
— Ну, конечно.
— Где думаешь отдыхать?
— Пока не знаю.
— Слетаешь домой, поезжай в Палм-Бич. Там все будет подготовлено.
— Спасибо.
— А когда обратно?
— Хотелось бы попозже. В октябре в России мерзкая погода."
"— На обратном пути заезжай. А может, и я вырвусь к тебе на денечек. Тогда и поговорим обо всем, старина. Ладно?
— Ладно.
Уже сидя в машине, майор подумал: “Ну и вымотал меня Энди”.
XI
На берегу Ист-Ривер вечернее солнце золотило небоскреб Организации Объединенных Наций. Солнце полыхало в верхних этажах, а внизу было серо. Зябко кутаясь, спешили прохожие. Осень 1959 года была прохладной.
К соседнему со стеклянной громадой зданию Генеральной Ассамблеи, тускло поблескивая, подъезжали машины. Шоферы, высунувшись, глазели на флагштоки. С реки тянуло ветром, флаги лениво колыхались. Все больше становилось флагов, все теснее было на площадке.
В зале Генеральной Ассамблеи заканчивалось дневное заседание. Председательствующий сидел и нетерпеливо поглядывал на трибуну, где высокий оратор в темном костюме выкрикивал какие-то слова. Притихший зал молчал, словно чего-то ожидая, а из глубины рядов с табличкой “USA” поднялся среднего роста человек, в очках, с усталым, помятым лицом, и торопливо, твердыми шагами двинулся к выходу. За ним, наклонясь, шагнул второй и, быстро догоняя, пробежал по проходу.
Они вышли в коридор. У лифтов в коридоре, в просторном светлом вестибюле сонно дремали служители. Шедший впереди оглянулся, очки на его переносице, крупные, толстые, в темной оправе, блеснули; он представил, как через минуту-другую двухтысячная толпа делегатов, гостей, представителей газет, радио и телевидения хлынет из всех дверей, и тогда шум многоголосо зальет и этот широкий коридор, и вестибюль, и лестницы, перекинется на другие этажи и будет катиться вниз до самого подъезда.
