Антология советского детектива-1

После ужина Ренье подошел к высокому и тощему журналисту, с худым скуластым лицом — корреспонденту “д'Энформасьон” и предложил сигару:

— Курите, господин Родригес. Сигары свежие, только получены.

Родригес, наклонясь, взял из ящичка сигару, понюхал, маленькими ножницами остриг кончик, стоя прикурил и похвалил:

— Хороши.

Они сидели и курили и говорили о спорте — оба были теннисистами. В саду за посольством строилась теннисная площадка. Родригес спросил:

— Я слышал, корт у вас готов?

— Почти готов, — сказал Ренье и, остановив проходившего мимо майора, тронул его за рукав.

 — Мы тут говорили о теннисной площадке. Приезжайте играть в теннис. Гоподин Родригес составит вам партию.

— Охотно приеду, — сказал майор, подсаживясь к ним.

Ренье встал, молча поклонился и отошел.

Он ходил со скучающим видом, гости стояли и сидели, и все говорили, зал приглушенно гудел от голосов.

— Но как на улице свежо, Кен? Я уже давно торчу здесь, — сказал Родригес майору, когда отошел Ренье.

— Мерзкая погода. Не то что у нас в Алабаме,

— Да ведь ты из Алабамы, Кен. Я и забыл. Когда ты улетаешь в отпуск?

— Завтра.

— Жаль. Мы бы славно сыграли. Ведь теннисная площадка почти готова, Кен, — усмехнулся Родригес.

— Понимаю.

— У меня кое-что есть для тебя. Выйдем к машине, я передам.

Они вышли из посольства, постояли у машин, покурили. Родригес поехал прямо. Майор Кеннет Янг назад."

"Самолет компании “Эр Франс” шел на посадку. Земля была все ближе, — стали видны деревья, столбы у дороги, дома, промелькнул зеленый, будто подстриженный, луг, колеса самолета коснулись бетонной полосы с синими и красными колпаками фонарей по бокам. Сзади за хвостом щелкнул парашют, самолет замедлил бег и, плавно покатился к стеклянным переходам вокзала.

Майор Янг спустился по трапу. Американская осень была солнечной и теплой. Вдалеке на холмах зеленели купы дерев, и трава на газонах была сочной. Солнце, отражаясь в стеклянных галереях, било в глаза. И все-таки яркость зелени и солнца была не летней, и, хотя летние краски остались, в воздухе смутно слышался запах медленно остывающей от жары земли.

Майор шел, пошатываясь: в самолете его укачало. Были позади и короткий перелет в Орли, и сидение в Париже — синоптики не давали погоды, — и утомительный бросок через океан.

Он много часов видел лишь воду да небо, самолет шел на большой высоте, и небо казалось высоким и синим, а вода внизу приобретала тусклые оттенки — серый, дымчатый и стальной. Майор устал от сидения и покачивания, от однообразности серой пелены и от сознания того, что под ними бездна — толща воды на несколько километров, и случись беда, где тут сыщешь тела и обломки, все засосет и поглотит эта дымчатая, обманчивая в своем спокойствии гладь.