18
0
Ренье отступил в сторону, указал рукой на кресло. Кузнецов сел. Секретарь опустился в соседнее кресло.
— Вы по поводу ограбления? О-о, вы привезли нам и пропажу? — Он сделал вид, будто только теперь заметил портфель. — Я доложу послу.
Ренье скрылся за высокой белой дверью и минуты через две вернулся.
— Посол просит вас.
Кузнецов вошел в кабинет. Ренье, прикрыв дверь, остановился в стороне.
Посол стоял у массивного стола. Кузнецов подошел, посол шагнул ему навстречу.
— Это печальное событие… — начал было он и, перебив себя, осведомился: — Жив ли постовой?
— Жив, но в тяжелом состоянии.
— Передайте ему наше соболезнование.
Кузнецов наклонил голову. Они сели.
— Да, да, — подходя ближе, подтвердил Ренье. На лице Ренье появилось такое же, как и у посла, соответствующее минуте горестное выражение.
Портфель посол принял небрежно, как вещь, о которой тревожился меньше всего, он спокойно взял его, протянул Ренье:
— Положите в сейф. Там бумаги. Завтра мы в них разберемся.
Кузнецов взглянул на посла пристально и внимательно, но тот не отвел глаз. Они были честны и печальны, эти темные глаза.
— А деньги… — сказал Кузнецов, но посол не дал ему договорить, тронул за руку дружески, осторожно:
— Не о них речь.
— Мы сделаем все, чтобы найти преступника и возвратить вам деньги.
— Если нужна наша помощь, — предложил посол, — то мы всегда готовы.
Кузнецов откланялся.
Узнав, как протекало вручение пропавшего портфеля в посольстве, Василий Степанович задумался. Похоже на то, что посол был искренен. Чем же объяснить его спокойствие? Он не мог не знать о письме. Он просматривал почту, перед тем как положить в портфель, и не заметить, даже при самом беглом просмотре, такого письма не мог.
Василий Степанович зашагал по комнате. Одни предположения и никаких зацепок. Посол мог хорошо сыграть свою роль, он старый дипломат. А если допустить, что письмо подброшено в портфель. Как поступили бы посол и Ренье, обнаружив письмо. Заявили бы нам, что это провокация? Насколько убедительно прозвучало бы это для нас? Так они могли поступить и после того, как в наших руках побывало бы подлинное письмо.
"Если это провокация, враг действовал хитро. Внешне ограбление выглядит как обычное уголовное преступление. Оно было приурочено, ко дню получения советских денег из банка, вор имел сообщника в посольстве, портфель с документами, как не имеющий для него никакой ценности, бросил на улице.
Но документ заставляет насторожиться.
