Антология советского детектива-1

Там, за ними, начинался старый город — чистый, веселый и прибранный. Поезд замедлил ход. Сбоку к окну быстро придвинулось низкое здание вокзала. Колеса легонько лязгнули, поезд остановился. Пассажиры, торопясь, хлынули на перрон.

Подходил к концу еще один день. Семен и Игорь сидели в купе у Семена, они не зажигали света.

Рахими не выходили из своего купе. К ним никто не входил. В вагоне было спокойно.

Семен и Игорь уточнили, как будут дежурить ночью. А потом Игорь вдруг стал рассказывать Семену о Лене. Эта маленькая девушка с круглым улыбчивым лицом так быстро вошла в его жизнь, что он не успел опомниться и никому до сих пор не говорил о ней, даже Семену.

Он встретился с ней на симфоническом концерте. Любовь к музыке быстро сблизила их. Они встречались почти ежедневно. На последнее свидание Игорь не пришел. Все развивалось в таком стремительном темпе — вызов к Никодимову, беседа, самолет, Баку, — что он позабыл о нем. Он приедет и все ей расскажет… А что расскажет? Ничего он ей не может рассказать. Игорь рассмеялся: “Вот работа — никому ничего сказать нельзя”.

Дверь купе отодвинулась. В проеме показался Яков Михайлович:

— Вы чего сидите без огня?

— Так.

Яков Михайлович щелкнул выключателем.

— Наш Рахими-то, слышь, рассказал, у них дочка осталась в Персии. Говорит, а сам усмехается. “Такая она забавная. Когда мы поехали, она мне сказала: “Папа, я напишу письмо Гретхен”. Так дочка по-немецки куклу зовет. “Но ты не умеешь писать”. — “Так ведь и Гретхен не умеет читать”. Соседка рассмеялась. Жена стояла тут же и тоже смеялась.

Только Яков Михайлович хотел продолжить свой рассказ, как из коридора послышался разговор. Какой-то пассажир искал проводника.

Яков Михайлович поспешил на зов.

Семен и Игорь прошли по коридору, прислушались — в купе Рахими было тихо. Ковер в коридоре скрадывал шаги. Вышли в тамбур, покурили. Сбоку засияла россыпь огней. Станция. Тепловоз повернул к огням, вагоны повело вбок, колеса застрекотали по стрелкам, пошли все тише, тише и остановились. Игорь вышел на перрон, вздохнул всей грудью. В дверях появился Михайлыч.

— Стоянка — пять минут, — сообщил он.

От вокзала к вагону метнулась юркая фигура, через шею на ремне лоток, лицо забинтовано: должно быть, человек где-то основательно ударился.

Фигура вскочила на ступеньку, но сверху загудел Михайлыч.

— Куда?

— Может, пассажирам нужны пирожки горяченькие.

— Где это тебя так угораздило?

— Бежал по путям да споткнулся.

— Ну и лежал бы дома. Куда я тебя пущу с такой физиономией. У нас знаешь, какие пассажиры… Вагон-то, разуй глаза, международный.

— План у меня горит, план, — взмолилась фигура.

— А водкой от тебя, случаем, не пахнет?

— Ни-ни.

— Ну, иди, да смотри.

Фигура юркнула в вагон.

Игорь и Семен переглянулись.