Антология советского детектива-1

Посол вечером бегло просмотрел ее, в ней не было никаких секретных документов — так, обыкновенная переписка.

— Передайте господину послу: мы приложим все усилия, чтобы найти вора, вернуть деньги и портфель.

Ренье перевел.

— Спасьибо, — сказал посол по-русски и кивнул головой.

Капитан, козырнув послу, по-военному четко шагнул к тяжелой двери и вышел в коридор.

В машине капитан задумался. С чего начинать? Собака след не возьмет, дождь вон как вымыл улицу; он и теперь льет. Погодка — не дай бог."

"А в кабинете посол все шагал по ворсистому ковру. Он ходил и курил, шаги были резкими и крупными.

Когда сигарета сгорела наполовину, посол, закашлявшись, подошел к столу, ткнул ее в пепельницу, пытаясь потушить, но она продолжала дымить.

— Это черт знает что такое, — пробормотал он.

— Странно, — громко сказал Ренье. — Очень странно. У похитителя был ключ от двери и сейфа. Он знал и о сигнализации. Может, у него среди прислуги были сообщники?

— Ничего тут нет странного, — резко оборвал его посол. — Вы — легкомысленный человек, Ренье. То забудете ключи на столе в приемной. То оставите дверь на балкон открытой.

Чтобы это было в последний раз. — Послу, наконец, удалось потушить сигарету. Он сердито взглянул на Ренье, круто повернувшись, пошел к двери. На пороге он остановился и сказал: — Предупредите, чтобы о краже наши работники никому не рассказывали. Неприятно: у вора был сообщник в посольстве.

Хлопнув дверью, посол вышел.

II

За четыре года службы в КГБ старший лейтенант Семен Харитонов привык ко многому: и к долгим раздумьям в кабинете, и к внезапным вызовам по ночам, и к дальним дорогам. Но каждый раз, когда его вызывал полковник Никодимов, он волновался.

Никодимов, невысокий, полный, встречал его улыбкой усталых глаз, будто подведенных синевой. “Дело есть. Садись”, — обычно говорил он.

Дела бывали и простые, и сложные; иногда приходилось заниматься одним делом месяцами; некоторые так и кончались ничем. Дни шли за днями, из них незаметно складывались годы, а жизнь текла все так же, Семен даже не женился. В университете — он окончил механико-математический факультет — Семен дружил с однокурсницами, но они казались ему суховатыми и скучными. Он считал, что женщины, решившие посвятить себя математике, другими и не могут быть.

Он ожидал, что встретит “такую девушку, такую…” — что не находил слов, потом все было как-то некогда — знакомство с девушками оказалось делом неожиданно хлопотливым, и остались у Семена одни лишь мечты о том, что могло быть и не сбылось.

С девушками он робел и казался неуклюжим, наверно, потому, что следил за каждым своим шагом; у него и слов не находилось, и походка становилась неловкой и неуверенной. Семен не узнавал себя.