18
0Швейцар засеменил к дому. Захлопали двери. В окнах особняка вспыхнул свет.
Капитан кивнул стоявшему у ограды милиционеру.
— Ну, а мы туда, к постовому. Покажешь, как и что было. Санитарную машину я уже вызвал. Где тут пройти ближе? Переулком? — спросил он и пошел вдоль ограды.
Милиционер едва поспевал за ним.
— Вон туда. Налево, а потом направо. Здесь близко, — говорил он на ходу.
Позвонив в милицию, он перетащил раненого и положил на скамейку; тот скрипел зубами, но терпел. Раненый велел милиционеру идти к посольству — встретить оперативную группу. Повернув за угол, они увидели санитарную машину.
— Никитин… Ты слышишь меня, Никитин?
Милиционер открыл глаза, хотел тронуть рукой затекшую кровью повязку — рука не поднималась.
— Посольство… Балкон… — тихо сказал он и попытался указать рукой.
— Много говорить ему нельзя, — строго сказал доктор.
— Ладно, — согласился капитан. — Не буду. Я с ним потом поговорю, — и встретился глазами с раненым: — Я к тебе приеду. Слышишь?
Машина с Никитиным ушла.
Капитан достал фонарь.
— А теперь пойдем посмотрим, где это случилось.
Осмотр места происшествия ничего не дал. Голый асфальт до самого забора. Да еще дождь! Вот тут, за каменным выступом, стоял неизвестный и ждал удобного момента — ударить постового. Капитан уже собирался уходить, как в выбоинке тротуара вдруг заметил темный пластмассовый осколок. Капитан, наверно, не раз прошел мимо него. Осколок был крохотный, но излом зернисто блестел. Наверное, преступник уронил пистолет, пластмассовая щечка треснула, и один осколок отлетел на тротуар. А может, не один? Капитан сантиметр за сантиметром обследовал тротуар, но больше на асфальте ничего не нашел.
Не торопясь, поглядывая по сторонам, он пошел обратно к посольству. В саду перед посольством качали голыми ветками клены. Капитан остановился, скользнул взглядом по балкону — балкон был пуст, но в кабинете горел свет, кто-то подходил к окну, портьеры колыхнулись. Капитан подошел к воротам. Швейцар открыл дверь, согнулся в поклоне:
— Пожалуйста.
Капитан взбежал по ступенькам, шагнул в коридор. Его провели в кабинет посла.
Посол принял его стоя. Он был высок и плечист; на широком лице все было крупно и округло — и нос, и глаза, и губы.
Не садясь, посол сказал по-английски, а Ренье перевел капитану.
— Вскрыт сейф. Похищены деньги — пятьдесят тысяч; их только вчера получили из банка. Они были в портфеле. В том же портфеле лежала папка со свежей дипломатической почтой.
