На его приветствие хозяин и продавцы ответили почтительными поклонами.
— Говорит Зульфугери, — сказал Илья, узнав в ответившем по телефону Миллера. — Могу ли я вас видеть сегодня? — спросил он по-немецки. Называть свою фамилию или фамилию Зульцер было бы неосторожно, телефонный разговор могли подслушать.
— Приезжайте к девяти вечера, — ответил Миллер и повесил трубку.
Это означало, что без четверти девять у памятника Саади Илью будет ждать синий “форд”, который и доставит его в особняк Базергяни.
Как отнесется к нему Миллер после срыва операции? Поверит ли этот опытный разведчик тому, что он станет рассказывать? Все это беспокоило Илью.
Вечером Илья пришел на условленное место. Там его ожидал синий “форд”.
Невысокий, сухой, Миллер на этот раз показался Илье ниже и худее обычного. Он был взволнован и долго сокрушался, что не сумел разобраться в Кирееве. Миллер рассказал, что несколько часов тому назад в Тегеран, спасаясь от красных, приехал Дохуда.
— Он говорит, что как только появились большевистские части, они сразу захватили наши склады с взрывчаткой и оружием, Дохуда видел, что красноармейцев, обнаруживших склады, сопровождал Киреев.
“Они взяли Киреева с собой, чтобы отвести подозрение от меня. О местонахождении складов наши знали давно, им незачем была помощь Киреева, — с удовлетворением подумал Илья, — приезд Дохуды как нельзя более кстати”.
Миллер снял пиджак, бросив его на спинку кресла. Садясь, он сказал:
— Русские опередили нас. Через три дня должен был состояться переворот, который готовили мы, и тогда все пошло бы по-другому.
Миллер встал, надел пиджак и, опускаясь в кресло, продолжал:
— Все-таки жаль, что не удалось поднять в воздух намеченные объекты.
Илья считал свою миссию в Иране законченной. Теперь неплохо бы вновь возвратиться в Берлин. Советской разведке важно было иметь своего человека в центральном аппарате абвера. Поэтому, выждав, когда Миллер кончит сокрушаться, он сказал:"
"— Не думаете ли вы, что мне теперь небезопасно оставаться в Иране? Киреев может разыскать меня и выдать русским.
— Пожалуй, это так. А жаль.









