18
0— Это предательство! Мы ничего не успеем сделать.
— Позвольте, позвольте! Вам было известно о том, что взрывчатка пока на складе. Никаких указаний вы нам не давали, — пытался оправдаться побледневший Киреев.
— Какие еще указания? Вы сорвали операцию! — Югансон повернулся к Илье: — Разоружить и арестовать!
Светлов отобрал у всех троих пистолеты, втолкнул Киреева и контрабандистов в чулан.
— А вы, агаи Дохуда, достаньте несколько машин для переброски взрывчатки.
— Пойду и сделаю все возможное, — сказал Дохуда и вышел.
— Я свяжусь с Тегераном, расскажу об обстановке.
Вскоре он вернулся.
— Ничего не получилось. Тегеран молчит.
— Я сейчас попытаюсь связаться сам!
— Не надо, Эрих, скоро время нашего очередного сеанса с Тегераном, тогда и поговорим. Пока русские не пришли, выведем из строя наиболее важные объекты. Давай возьмемся быстрей за дело.
Югансон заколебался. Чувствовалось, что ему не хотелось делать все самому.
— А может быть, освободим тех? — кивнул он на чулан. — Пусть помогут нам, — нерешительно предложил он. — Чтобы не терять времени, пошлем Киреева с Курбаном и Резой за взрывчаткой, она недалеко, хранится на бакалейном складе фирмы “Краузе и сын”.
— А где гарантия, что Киреев не предатель? Надо посоветоваться с Тегераном, — возразил Илья.
Югансон угрюмо проворчал:
— Теперь Миллер рассчитается со мной за все. Припомнит и моряка.
Они сидели, курили сигарету за сигаретой, оборачиваясь иногда на стук из чулана, где бесновались Курбан и Реза. Контрабандисты требовали увезти их отсюда, так как скоро должны появиться красные.
Югансон успокаивал их: вот свяжется с Тегераном и получит оттуда указание.
Наступило время сеанса с Тегераном. Светлов поехал на “оппеле” к дому в поместье Дохуды, где находилась рация.
— Смотрите, смотрите, русские! — встретил его испуганный Дохуда, который ждал там машины. Он потащил Илью к окну, из которого был виден коттэдж, где находился Югансон с задержанными.
Советские военные вывели Киреева, Югансона и контрабандистов и направились с ними к небольшой рощице, сквозь листву которой серебрился самолет.
Реза, обычно не хромавший, сильно припадал на раненную когда-то ногу и держался за руку Курбана. Оба еле брели, десантники все время торопили их. Югансон, наоборот, шел быстро и, размахивая руками, что-то взволнованно говорил своим конвоирам. Киреев несколько отстал от остальных с офицером, который командовал десантом.
— Смотрите, он беседует с русским офицером, как со своим, — заметил Дохуда.
— Киреев же русский.
Дохуда повернулся в сторону Ильи с таким видом, будто только что узнал, что Киреев русский.
