18
0Он знал, что действовал наверняка. В Иране свирепствовал полицейский террор. Форма полицейского наводила страх. Каждый ажан, не говоря уже об офицере, воспринимался как большой начальник. И конечно, уголовники, охранявшие моряка, не рискнули не подчиниться требованию полицейского капитана. Им и в голову не могло прийти попросить документы. Это было бы расценено как оскорбление и могло закончиться весьма печально. К тому же Ашум и Иса, как и многие иранцы, были неграмотны. Илья сомневался только, удастся ли друзьям Роушан быстро достать полицейскую форму и оружие.
Югансон угрюмо покашливал.
— Не унывай, Эрих, найдется твой моряк, — приободрил его Илья.
— Он, пожалуй, уже в советском посольстве и для нас теперь недосягаем, — проворчал Югансон.
Подошел синий “форд”.
Через десять минут они были на конспиративной квартире Миллера.
— Слышали? Советы прислали иранцам еще одну ноту. Можно ждать вторжения в ближайшие дни, а мы еще не закончили приготовлений к перевороту, — этими словами встретил их взволнованный Миллер.
— Мы знаем о ноте, — сказал Илья.
— Готовы ли вы пустить в ход механизм по уничтожению намеченных объектов?
— Вполне готовы, — ответил Югансон.
— Ваша операция приобретает исключительно важное значение. От вас зависит многое. Надо быть готовыми в ближайшее время вместе с Киреевым выехать на север и ждать там моего приказа. Как только в Иран вступит первый большевистский солдат, взрывайте мосты и тоннели. Помогает ли вам Киреев?
— Он очень нерасторопен, — ответил Югансон.
— Это я за ним тоже замечал. Почаще контролируйте его.
— Герр подполковник, я хочу доложить вам, как обстоит дело с моряком, — нерешительно проговорил Югансон. Его совсем нельзя было узнать, он был словно пришибленный. Куда девался его апломб, бас.
— Очень кстати, Югансон. Меня это интересует. Я давно хотел спросить, как идут с ним дела. — Миллер повернулся к Илье: — Вас, Шульц, я не задерживаю. Вы можете ехать отдыхать.
Илья поклонился и вышел.
Из особняка Светлов выехал на том же “форде”. В центре города он вышел из автомобиля и пешком направился домой.
"Шел он медленно, углубившись в свои мысли. Трудная перед ним стояла задача. Надо было сорвать задуманную немцами диверсию и сделать это так, чтобы остаться непричастным к этому в глазах немцев. События разворачивались с исключительной быстротой. Не прошло и двух недель, как он говорил с адмиралом Канарисом, и тот поручил ему подготовку диверсии, и вот настало время осуществлять намеченный план. Илья умело использовал медлительность Киреева и не торопил его.
