8
0Да еще противную махорку! А у вас, наверное, ароматные и приятные…
— Высшего качества, — заверил Хейниш и щелкнул зажигалкой. Он закурил и прищурился, словно бы от седоватого дымка. — Так вот, объясните мне, почему и как вы очутились здесь?
— Но ведь меня привез сюда ваш адъютант! — удивленно подняла на него глаза Кристина. — Я считала — по вашему приказу…
— Я, вероятно, неточно выразился. Не об этом речь, фрейлейн. Поэтому повторяю: почему и как вы оказались в нашем городе?
— Не понимаю, господин майор, — явно растерялась Кристина.
— Штурмбанфюрер, — поправил ее Хейниш. — Майор — это армейское звание.
— Стыдно сказать, но я все еще не очень разбираюсь…
— Вскоре будете разбираться… Вы родились в Галиции, не так ли?
— Да, господин штурмбанфюрер.
— И жили там?
— Все время…
— Тогда почему же оказались здесь, на Северном Кавказе?
— Если вас интересует это, то пожалуйста… История моя короткая, как и жизнь… В Галиции мы жили в немецкой колонии Найдорф, поблизости от Дрого–быча. Оттуда нас всех вывезли в Россию. Сначала уверяли, будто повезут к немцам Поволжья, а потом решили перебросить еще дальше — в глухой угол Казахстана. Под Шелестевкой, Ростовской области, наш эшелон попал под бомбы самолетов. Там погибла… моя мама, — Кристина торопливо вытащила шелковый платочек с вышитыми готическими инициалами «К. В.» — Там моя мама и похоронена, в общей могиле."
"— Я надеюсь, вы понимаете, фрейлейн, что в вашей трагедии виновны не немцы, а большевики, которые отрывают людей от родных мест и домов, — осторожно заметил Хейниш, внимательно наблюдая за выражением лица девушки, — Более того, насколько мне известно, поместье Найдорф не задела ни одна немецкая пуля. Даже случайная. Там сейчас военный госпиталь.
— Мы и не хотели ехать, но нас принудили. Сначала отобрали все нажитое, а потом и самих загнали в вагоны.
— Успокойтесь, фрейлейн, — Хейниш поднялся, подошел к сифону. — Выпейте стакан минеральной воды. Охлажденная!
— Благодарю, господин штурмбанфюрер. Вы очень внимательны.
— Теперь вы имеете полную возможность вернуться домой.
— О, я думала об этом. Но мне было бы там очень грустно и тоскливо — ни родных, ни знакомых… А каждая мелочь напоминала бы мне моих несчастных родителей… Я и от эшелона пошла куда глаза глядят… Некоторое время жила и работала мобилизованной на хуторе колхоза имени Калинина Ростовской области. Потом снова принудительная эвакуация, бегство людей. Жутко вспомнить… Только мой верный пес не оставил меня и защищал от злых людей. Так вот я и очутилась здесь… К счастью, — она вдруг оживилась, — немецкие танки двигаются быстрее, чем неповоротливые коровы. Ганки опередили нас еще в степи. Все, кто направлялся в большевистский тыл, панически разбежались кто куда.
