8
0Смело входите — господин штурмбанфюрер хочет поговорить с вами лично. Прошу!
— Покорно благодарю, — тихо сказала Кристина и, вопреки совету слишком приветливого Вилли, робко проскользнула в кабинет.
Действительно, Вилли не ошибся (а может быть, все заранее знал), когда предположил, что этот крепыш ей знаком. Да, это он изрядно переполошил бургомистра Лихана Даурова, когда тот не выдержал и полез к ней, Кристине Бергер, со своими отталкивающе жилистыми лапищами, густо поросшими какими–то грязноватыми волосами. Еще тогда Кристина заметила, что штурмбанфюрер имеет удивительную, возможно, показную особенность — то неожиданно гневно орать, то так же неожиданно, без малейшего перехода, издевательски хохотать. Это тревожило и сбивало с толку собеседника, ибо герр штурмбанфюрер вовсе не походил на бездумного глупца, занявшего высокий пост благодаря влиятельному покровительству.
— Рад вас видеть, фрейлейн! — штурмбанфюрер поднялся из–за стола и пошел ей навстречу. — Не волнуйтесь, здесь вас никто не тронет — вы не в каком–то бургомистрате. — Он громко захохотал, но тут же оборвал смех. — Простите меня, фрейлейн, если вам неприятно это напоминание. А это, разумеется, так и есть! Что поделаешь, грубеем и черствеем за рутинной работой, этичный лоск наведем после войны… Прошу вас, садитесь.
Кристина Бергер в сопровождении Хейниша подошла к двум мягким кожаным креслам, стоявшим друг против друга перед письменным столом. Скромно присела в предложенное кресло. Хейниш разместился не за столом, а в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Ее, несмотря на дружелюбный тон штурмбанфюрера, на его приветливые, хотя и грубоватые шутки, не покидали внутренняя настороженность и беспокойство. Во всем рейхе, наверное, нет ни одного немца, который спокойно бы заходил в управление имперской безопасности. Что уж говорить о фольксдойчах, которые родились и выросли за пределами границ рейха.
— Пожалуйста, не сердитесь, фрейлейн, за то, что я так бесцеремонно побеспокоил вас, — вежливо заметил Хейниш, — Это ненадолго, и я уверен, что вы не будете жалеть.
— У вас ко мне дело? — спросила Кристина.
— Ну что вы! — небрежно махнул рукой Хейниш. — Никаких дел! Разве в будущем… А сейчас — лишь несколько незначительных вопросов. И вот первый: как себя вел мой адъютант Вилли Майер? Ничем не обидел?
— Что вы! Очень предупредительный молодой человек…
— Курите? Отличные болгарские сигареты.
— Простите, но у нас в семье никто не курил. Правда, отец в молодости, слышала я, любил побаловаться трубкой, но после ранения ему категорически запретили курение.
— Тогда позволите мне закурить?
— О, разумеется! Вы хозяин, а к табачному дыму я привыкла — господин бургомистр и его полицейские курят, не спрашивая разрешения.
