12
0И уже послезавтра я возвращаюсь в свою часть. Такова планида подмороженного аса!
— Кстати, Густав, как отличить аса от летчика? — спросила Кристина, стараясь хоть чем–то утешить бедолагу Готтфрида. — Все слышу — ас да ас. Это что, своего рода профессиональный комплимент или что–то другое?
Она не ошиблась — Густав сразу оживился.
— Комплимент? Разве такие лоботрясы, как я, нуждаются в комплиментах?
— Так кто же он такой — ас?
— Неужели и вправду не знаете?
— Фрейлейн Бергер — из фольксдойче, — любезно напомнил майор Штюбе. — Естественно, ей неизвестно кое–что из того, что коренная рейхсдойче впитывает в себя с молоком матери, усваивает с колыбели. Разумеется, в красной России ей никто не рассказывал о немецких асах. Так что, Густав, вам выпал редкий случай выступить в почетной роли просветителя молодого поколения, зеленого и несмышленого из–за нехватки житейского опыта и знаний.
— Оставьте лишнюю болтовню, Штюбе, — остановил его Готтфрид. — У вас удивительная способность простейшую мысль утопить в бесконечном словоизвержении. Вот уж действительно талант — много болтать и ничего не сказать!
— Неизбежный профессиональный навык! — с наигранным сожалением вздохнул Штюбе. — Но согласитесь, Густав, мое многословное молчание все–таки терпимее, чем красноречивая немота Кеслера.
Гестаповский следователь только хмуро глянул на него и молча подцепил вилкой очередной кусок аппетитной говядины.
— Господа, объяснит ли наконец кто–нибудь, что такое ас? — напомнила Кристина с укоризной.
— Ас, — многозначительно произнес Готтфрид, — это летчик, который в воздушном бою уничтожил не менее десяти самолетов противника. Самолеты, уничтоженные на земле, в счет не идут. Только воздушный поединок! Ас — это рыцарь современной войны, воздушный снайпер. Спортивный азарт, который ведет на состязание со смертью, — вот что зовет в бой немецкого аса.
— Л вы, Густав, поэт…
— Возможно, если речь заходит об авиации. Между прочим, это отметил и покойный Шеер… О, простите мою бестактность, фрейлейн!
— Успокойтесь, Густав, я бы вам не простила, если бы не вспомнили Адольфа. Вы ему нравились…
— Советовал же ему не летать! — вздохнул ас. — Но разве он внял дружескому совету? Сам настоял…
— Не будем об этом, Густав, хорошо? — Кристина положила кончики своих пальцев на его пострадавшую руку. — Лучше скажите, каков ваш личный счет?"
"— Семнадцать самолетов, фрейлейн. Три в Польше, по одному в Голландии и Бельгии, шесть — французских и английских, остальные — уже здесь.
— А самого не сбивали? — неожиданно спросил Кеслер.
— Почему же?.. Дважды!
— Где именно?
— Оба раза здесь — под Сталинградом. К сожалению, наши воздушные потери там огромны.
