15
0Когда, укрепив палатку и расставив аппаратуру, пограничники ушли, старший лейтенант заговорил с Демшиной стихами.
— И в страну березового ситца, — продекламировал он, театрально жестикулируя, — я к тебе примчусь и босиком.
Валя рассмеялась.
— Как же это вы, Егор Егорыч, с таким поэтическим талантом угодили в интенданты? — Она озорно сверкнула глазами. — Ну что за несправедливость на белом свете!
— Ах, Валечка, Валечка, да разве ж это плохо? — он не почувствовал в ее словах насмешки. — Нет, нет, вы только вслушайтесь… У меня совсем как у Есенина: тот же ритм и адекватный поэтический образ. Лишь иной смысл: я к тебе примчусь и босиком! Примчусь… Ну как?
— Не знаю, — Валя поджала губки.
— Вы-то знаете. По глазам вижу, что знаете… Только честно. Условились?
— А я ведь честно… Я действительно не догадываюсь, к кому это вы примчитесь, да еще босиком?
Тимохина эти слова очень смутили.
— Ах, вы вот о чем… Мудрым был, однако, старик, сказавший: смотри в корень… Я же вас о другом спрашиваю… Я по существу формы.
— Формы? — Валя удивленно вскинула брови.
— Да, да…
— А форму вы, Егор Егорыч, нарушаете. Старшему лейтенанту не позволено бегать босиком. Даже к своей возлюбленной…
Тимохин искренне обиделся.
— Я ж вам о поэзии… Пламенный стих грешно подменять прозой. Эх, посидели бы вы с мое на брюках да портянках… В былые годы… Тот еще березовый ситец! А палатку, товарищ младший лейтенант, прошу беречь, потому как имущество это народное. Потрудитесь не наковырять в этих стеночках всяких дырочек…
— Потружусь, товарищ старший лейтенант! — Валя приложила руку к пилотке. — Мы с Ромашовым будем аккуратны, а для посторонних вывесим табличку «Вход воспрещен».
— Я здесь не посторонний, товарищ Демшина, — обиделся Тимохин. — Я как никак начальник машины. Здесь меня все касается. А то еще как бы вам не пришлось бегать за мной… И возможно, даже босиком…
С чувством собственного достоинства Егор Егорыч четко исполнил поворот «кругом» и зашагал прочь. Демшина постояла у входа, провожая его смеющимися глазами, и, махнув рукой, вошла в палатку.
— Итак, — сказала она, обращаясь к Ромашову, — приведите в порядок свое рабочее место. Стол, как видите, оборудован по всем правилам… Вот это гнездо — для включения телефона, это — для телеграфного ключа. Табуретку поставьте так, чтобы расстояние между столом и вами было не шире ладони. Под рукой должны лежать рабочая тетрадь, аппаратный журнал и три-четыре карандаша. Простых, конечно, но отточенных остро-остро… Вас так учили немцы?
— Да в общем-то без разницы, товарищ младший лейтенант.
— Ну а не в общем? — Валя пристально посмотрела на Ромашова.
Столь же внимательным, не лишенным скрытого смысла, был и ответный взгляд Сергея.
