Антология советского детектива-1

Незаметно она втянулась в эту атмосферу ожидания, хотя сама писем не получала и не ждала; все больше думала о Сергее, гордилась им. Горечь и обида прошлых лет начали постепенно тускнеть. Олежка, который с каждым днем разговаривал все бойчее, все упорнее расспрашивал об отце. Сергей прочно вошел в дом — даже аттестат стал теперь конкретной помощью отца и мужа.

Приход Кости напугал Лену. Пачкая дрожащие руки о покрытые машинным маслом консервные банки, она орудовала на кухне, оттягивала разговор с Костей. Зачем он пришел? Наконец она справилась с керосинкой, подошла к зеркалу в коридоре, поправила прическу.

Когда Лена вошла в комнату, Костя повесил «автомат» на шею мальчугану и заторопился.

— К Сергею лечу. В партизанском отряде он, — выпалил Костя загодя приготовленную ложь. — Как сама понимаешь, военную тайну разглашаю. Он говорил быстро, не давая Лене вставить ни слова. — Писем не надо, мы скоро вместе вернемся. Проводи на улицу, я снимочек сделаю. Сережке подарок.

Лена не верила, поняла только, что Сергей жив, радостно улыбаясь, следила за суетившимся Костей."

"— Воюю нормально.

Жалоб нет, — говорил Костя беспечно, вынимая фотоаппарат. — В Москве несколько часов. Сейчас я вас щелкну на память. — Он говорил и говорил, наводил резкость, быстро снял с Лены платок, придвинул ее и Олежку близко друг к другу.

— Художественное фото! — Он сделал последний снимок, спрятал фотоаппарат.

Лена неожиданно сказала:

— Ты скажи Сергею, что мы любим его. Любим и ждем. Так и скажи.

— Спасибо. — Костя улыбался и не уходил.

— Иди, Константин, хватит. Я могу зареветь. — Лена крепче прижала сына к себе.

Несколько дней назад Скорин попросил у Шлоссера географическую карту европейской части СССР.

Карту он повесил в своей комнате, вколол в нее множество черных и красных флажков, отметив линию фронта. Каждый день Скорин переставлял флажки. И сегодня, прослушивав сводку Совинформбюро, заглядывая в блокнот, он возился с флажками. Шлоссер наблюдал за ним молча, когда же Скорин оставил в Севастополе красный флажок, барон, усмехнувшись, хотел его вынуть.

— Севастополь взят, капитан.

— Так считает доктор Геббельс. В Севастополе уличные бои.

Скорин отошел от карты. Черно-красная ломаная линия пересекала карту от Белого до Черного моря.

— Вы чудак. — Встав рядом со Скориным, Шлоссер указал на карту. Картина от этого не меняется. — Он провел рукой от границ Германии до линии фронта.

Скорин не отвечал, он смотрел на карту, как смотрит человек на предстоящую работу, долгую и тяжелую. Трудно, но надо ее выполнить. Вообще русский все больше удивлял барона. Русский не изменился ни на йоту. Следил за собой, соблюдал строгий распорядок дня.