18
0
«Меня, кажется, втягивают в крупную игру…» – тоскливо подумал Кесслер, принимая тяжелый сверток.
– А теперь выйдем отсюда по очереди, господин штабс-капитан. На всякий случай! – Красовский слегка дотронулся до полей шляпы и исчез.
Через день, с помощью все того же слащавого Кереми, пакет отправился в Персию: отступать Кесслеру было некуда…
Прошло почти два года, в течение которых Максимом Фридриховичем никто не интересовался. И снова у него зародилась робкая надежда, что его оставили в покое. Она как-то по-иному осветила его жизнь. Все радовало: и работа, в которую он был погружен с головой, и проделки совсем переставшего болеть, растущего не по дням, а по часам Павлика, и красавец город.
Десятого апреля двадцать второго года весь Баку всколыхнулся: на Сураханском промысле, одном из самых крупных, находившемся не более чем в двадцати километрах от города, начался пожар. А там – лес деревянных вышек и целые озера нефти, которую не успели вывезти или слить в специальные «амбары». Тут же – хлипкие бараки рабочих, готовые в любую минуту воспламениться…
Благодаря нечеловеческим усилиям нефтяников и руководства города пожар все же удалось ликвидировать.
В один из весенних вечеров Кесслеры были в гостях у Викторова. После нескольких партий лото и чая с домашним вареньем хозяин вдруг спохватился:
– Да, забыл вам рассказать! Ходят упорные слухи, что поджог совершен по прямому заданию англичан!
Максим Фридрихович дрожащей рукой поставил чашку на блюдечко. Стало тихо. Чтобы как-то нарушить тягостное молчание, Кесслер выдавил из себя:
– Зачем, интересно, он был нужен им?
– Как, зачем? – Викторов смотрел на своего квартиранта, будто на малого ребенка, не понимавшего самых простых вещей.
– Как же англичане это сделали? Чьими руками?
– Очевидно, руками эсеров! Те, чтобы добиться власти, готовы сжечь всю Россию.
– Я вижу, вы стали большевиком, Георгий Федорович?
– Нисколько! Но я люблю родину и не могу видеть, как иностранцы пытаются уничтожить наше добро.
– Как же им иначе бороться с красными?
– Да никак – поздно! Борьба была проиграна в семнадцатом. А поджогами да взрывами новую власть не скинешь! Все эти удары по благополучию народа. Поэтому я, как русский, как патриот, считаю, что теперь надо делать все, чтобы помочь этой власти восстановить хозяйство, разрушенное войной и интервенцией…
В ту ночь Кесслер ни на минуту не мог уснуть.
