18
0От глаз его разбежались лукавые морщинки.
— Что-нибудь натворили во Франции?
— Чепуха, — небрежно бросил Михаил. — Незаконное содержание игорного дома.
Он подал старику свой паспорт и, как бы по нечаянности, вместе с ним извлек из кармана стодолларовую кредитку.
— Как только вы включите меня и жену в судовую роль и дадите нам соответствующий документ, я выкладываю деньги. С полицией я все улажу.
— Так-то оно так, — рассеянно просматривая паспорт, проговорил Ахмет-Оглы. — Только ведь меня ободрали, как липку... Двадцатку остался должен за ремонт да еще мелкие расходы.
Михаил лениво поднялся с бухты, зевнул, не оборачиваясь бросил:
— Двести тридцать — и ни копейки больше.
Ахмет-Оглы надел фуражку, ожесточенно надвинул на лоб.
— Прошу ко мне в каюту, Сенцов-эффендим.
— Есть новости, Колокольчик, — весело сказал Михаил, появившись на пороге комнаты. — Капитан Муса Ахмет-Оглы оказал тебе величайшее доверие. С сегодняшнего дня ты судовой кок на его пароходе «Наргиз». Твой покорный слуга имеет честь состоять там матросом.
Бурно радуясь его возвращению, Лора со счастливым смехом упала в кресло.
"— Это ужасно! Еще недавно я была телефонисткой в парижской Ратуше, затем помощницей русского большевика и, наконец, судовым поваром на турецком пароходе. Феерическая карьера! Чем-то я займусь через неделю? О, Жорж, только не укрощением бенгальских тигров.
Он подхватил ее на руки и зашагал по комнате, назидательно приговаривая:
— Мой Колокольчик полон предрассудков. Бенгальские тигры крайне симпатичные и ласковые животные. А но сравнению с бандитом, наедине с которым однажды мой храбрый Колокольчик провел четверть часа, они обыкновенные котята.
— Жорж, я согласна на тигров.
— Но перед тем ты должна освоить профессию повара.
— Понимаю, хитрец, ты жаждешь получать лучшие куски...
— Если предварительно они будут сварены или поджарены и к тому же в меру посолены...
Она спрыгнула с рук и подбоченилась с видом сварливой кумушки.
— Смотрите-ка, он вздумал экзаменовать свою жену. Да было бы вам известно, мсье, что я прекрасно умею готовить.
Итак, осталось самое трудно и рискованное — договориться с полицией. Теперь все зависело от полицейского чиновника: он мог дать разрешение на выезд, морем, но мог и арестовать чету Сенцовых за невыполнение постановления о высылке.
Утром Михаил побрился, придирчиво исследовал перед зеркалом свою физиономию. Глаза ввалились и вокруг легли темные тени, от крыльев носа наметились две морщины. Он выглядел явно старше своих лет и это было хорошо. Ведь по паспорту ему тридцать шесть.
Он основательно подготовился к посещению полиции.
