Антология советского детектива-1

 — Пожалуйста, не воображайте, что во мне говорит оскорбленное женское самолюбие. Нет, я смирилась с одиночеством. И кто бы вы ни были, я не собираюсь ставить вам палки в колеса. С меня достаточно того, что вы друг Липецкого и порядочный человек.

Молча Михаил встал и поцеловал у Эммы Карловны руку. Она растроганно потрепала его по щеке."

"— Вы умница, Жорж. Ступайте к себе.

Ему преподали урок, хороший урок. И не его заслуга в том, что не пришлось дорого за этот урок заплатить. Но разве мог он предположить столь дьявольскую проницательность в инфантильной Эмме Карловне? Пусть не мог.

Но все равно, назвавшись поляком, обязан был при случае как-то подтверждать свою национальную принадлежность. И не один раз.

Это важнейшее условие маскировки. В его положении оно так же обязательно, как обязателен второй выход из пансионата. О запасном выходе он позаботился сразу, почему же забыл о маскировке? Права Эмма Карловна и в другом. Конечно же, молодой польский эмигрант должен выглядеть более легкомысленным. Приударять за хозяйкой не следовало, она ведь могла и навстречу пойти. Но попытаться привести к себе хотя бы уличную женщину и заслужить от хозяйки выговор он мог бы.

Ему же ничего подобного и в голову не пришло. Неосмотрительность, пренебрежение к мелочам — вот, пожалуй, главные его недостатки.

«Ну, ничего, — пытался успокоить себя Михаил, укладываясь в постель, — в конце концов я не напрасно потерял рождественский вечер. Я узнал очень важную вещь. В случае нужды на поддержку Эммы Карловны можно рассчитывать в гораздо большей степени, чем я предполагал».

12

Задержавшись на углу якобы для того, чтобы завязать шнурок на ботинке, Михаил увидел, как Северцев вышел из дому, закурил и опять скрылся за дверью.

Отлегло от сердца, — кажется, вое в порядке.

— Здравствуйте, Антон. Много ли пришлось курить на вечеринке? — входя в мансарду, спросил Донцов.

— Восемь сигарет, — улыбнулся Северцев и, сунув руку в карман, протянул маленький черный сверток.

Михаил сразу обратил внимание на то, что в комнате не видно никаких следов работы с фотографическими принадлежностями. Это его порадовало: как видно, парня не надо учить аккуратности в таких делах.

— Брал разную выдержку, — продолжал Северцев, пока Михаил развертывал черную бумагу, в которую были упакованы негативы.

 — Получилось три удачных кадра.

Михаил развернул куски пленки, просмотрел на свет. Негативы были достаточно четки. Три головы в одном кадре, две — в другом и две — в третьем. На каждом кадре процарапана римская цифра. Над каждой головой — арабская. На четвертом куске пленки — три группы фамилий с именем и отчеством, против каждой — год и место рождения. Записи получились очень мелкие, и без лупы их трудно было прочитать.